«Эрлов. Выбор» Книга первая 18+

«ЭРЛОВ. ВЫБОР» Книга первая.   18+

Когда молодым медведям исполняется год, медведица начинает отучать их от своего присутствия. После полутора лет она отгоняет выпестованных ею медведей от себя, заставляя их вести самостоятельную жизнь. Это природа! Выживает независимый и сильный! Медведица же ищет новую страсть для того, чтобы повторить всё с самого начала.

«ЭРЛОВ. ВЫБОР»

Книга первая

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2016-12-14-%d0%b2-22-00-06

А.А. Томин

«Эрлов. Выбор»

Часть 1. Жена.

Когда молодым медведям исполняется год, медведица начинает отучать их от своего присутствия, после полутора лет она отгоняет выпестованных ею медведей от себя, заставляя их вести самостоятельную жизнь. Это природа! Выживает независимый и сильный! Медведица же ищет новую страсть для того, чтобы повторить всё с самого начала.

Три встречи.

С какими-то людьми нравится и даже хочется встречаться, а некоторых видеть не охота. Бывает и охота увидеть, но встречаться не хочется. Предугадать, когда и с кем произойдёт встреча сложно.

Утром Георгий как обычно вышел из дома с пакетами мусора, пересёк двор, подошёл к контейнерам для бытовых отходов, открыл один из них и бросил внутрь него полиэтиленовые мешки, в этот момент он увидел стоявшего неподалёку управляющего их домом, с ним на ту минуту ему ну никак не хотелось встречаться, поэтому, сделав извиняющий многое рассеянный, ничего-незамечающий вид, мужчина свернул на уводящую от нежеланного общения дорожку и быстрым шагом ушёл от поджидавшей опасности выслушивать то, что он не хотел слушать о совершённых тратах, необходимых затратах и будущих обязательных платах на содержание, обслуживание и прочее, прочее, что оправдывало бы существование управдома.

Чем дальше он отходил от того места, тем лучше становилось его настроение. Неожиданно зазвонил айфон. Георгий увидел, что это была давняя знакомая. Её основным занятием была какая-то очень важная социальная работа, она отдавалась ей полностью, думая при этом, что и остальным людям следовало поступать точно так же.

Телефон замолк. Разумеется, можно было не отвечать на звонок! Тем не менее Георгию это далось не легко. Похвалив себя за мужество, он положил мобильный аппарат в карман. Бледно-голубое апрельское небо радовало глаз.

Смартфон снова ожил. Внутренний голос говорил: «Не отвечай ей!» — другая часть личности стала укорять: «Это просто неприлично! Так нельзя. Вдруг что-то важное. Человеку может помощь нужна!» — Георгий нажал кнопку «ответить», на него в тот же миг посыпались упрёки и напоминания об ответственности и чувстве вины, которые должны были быть в нём перед всем миром. Георгий пожалел о своём малодушии и при этом дал себе клятву больше никогда не реагировать на звонки активной женщины.

Пахло весной. Скоро все переживания позабылись. Мужчина порешал намеченные дела, пообщался с интересными людьми, он поговорил с ними о том, что случайных встреч не бывает. Похваставшись тем, что совсем недавно смог избежать одной предначертанной ему встречи, Георгий подытожил своё повествование словами: «Вот видите, всё-таки можно управлять собственной судьбой!»

Дорога, по которой возвращался самоуверенный человек, была прямой и только в самом её конце требовалось свернуть, чтобы выйти к своему дому. Повернуть нужно было за углом здания длинного магазина. Георгий повернул. Как раз в ту секунду из-за угла строения ему навстречу вышла его бывшая супруга, за плечами у неё был футляр для гитары. Некогда жена по отношению к Георгию смотрела ему прямо в глаза, он также стал смотреть ей прямо в глаза. Вскоре мужчина и женщина разминулись, так ничего и не сказав друг другу.

Велосипед.

Георгий двигался на стареньком велосипеде в сторону центра города. Он ехал и думал, что жизнь не так уж и плоха, оказывается можно обходиться и без машины. На велосипеде допустимо преодолевать приличные расстояния и ноги при этом уставали не так сильно, как если бы он ходил пешком.

Мужчина бодро крутил педали двухколёсной конструкции, объезжая, стоящие в пробках автомобили, он быстро приближался к своей цели.

Неожиданно Георгий почувствовал чей-то взгляд, он оглянулся и увидел, что позади него, тоже на велосипеде, только на новеньком и современной модели, в том же направлении двигался его давний знакомый.

Георгий быстро отвернул голову, ему не хотелось, чтобы его заметили. Он стыдился того, что так обнищал и, что единственным средством передвижения, которым он обладал был только ветхий велосипед.

Ноги стали крутить педали механизма всё быстрее и быстрее, стараясь как можно скорей отдалиться от знакомого. Тот как нарочно так же увеличил скорость своего движения и начал настигать беглеца.

Мужчина понял, что его вот-вот догонят. Лавируя между автомобилей, он преодолел мост через реку. В голове созрел спасительный план. До места, куда направлялся Георгий было уже не так далеко, и он решил остановиться за мостом и оставить там велосипед, а далее скрыться в ближайшем строении, которое, как раз примыкало к тому зданию, в которое он так стремился, кроме того, там из одной постройки можно было попасть в другую по переходу между ними.

Георгий нажал на тормоз и остановил кручение колёс своей безмоторной машины у опоры электролинии, идущей вдоль дороги, он спрыгнул с велосипеда и прислонил его к столбу. После выполненных им действий, мужчина не оглядываясь тут же побежал к входу в здание и вскоре уже был возле него, и тут, открывая спасительные, на его взгляд, двери, он услышал, как от удара об землю звонок на его велосипеде издал короткий, незаконченный сигнал, а колёса и рама брошенного железного друга от соприкосновения с пыльным тротуаром произвели бухающе-звякающие звуки.

В панике человек вбежал в дом, истёртые до вмятин мраморные ступеньки лестницы старого строения сделали ему недвусмысленное предложение. Георгий в нерешительности посмотрел на серо-грязную г-образную дорожку, ведущую куда-то в тёмное пространство, вверх, и постояв перед ней мгновение, вступил на первую ступеньку.

Его встретили прохладно и сказали ему: «Нет!» Георгий понуро отправился обратно к своему велосипеду. Подойдя к электрическому столбу, он увидел, что механизм, который служил ему и его семье долгое время, исчез. У Георгия сжалось сердце: «Теперь у меня ничего не осталось!»

В этот момент мужчина проснулся. В пустой квартире была гнетущая тишина. Георгий подумал: «Если я прячусь от правды даже во сне, то что-то нужно менять в своей жизни! Что ещё бояться? Всё что имел потерял!»

Правильное чувство.

Чувства, которые Георгий не понимал до конца, на протяжении длительного времени были в нём и казалось ждали, чтобы он в них разобрался и сделал бы для себя какие-то выводы.

Мужчина попытался исследовать одно из них и начал спрашивать себя: «Что должен испытывать муж и какие чувства переживать, когда жена говорит в его присутствии детям о том, что они скоро уедут от папы в далёкую, прекрасную страну, где им будет хорошо? Что правильно? Кричать! Ненавидеть такую женщину? Вырывать из её рук детей и говорить им, что их мама плохая, а он хороший? Или сказать: да, конечно, всё правильно дети. Уезжайте с мамой подальше от папы. Я вас буду всегда любить и помнить!» — как не старался ум человека найти ответы, на порождённые им же самим вопросы, единственное, что он смог определить в своих ощущениях — это было бескрайнее одиночество.

Две женщины.

Это случилось, когда Георгию было тринадцать лет: как-то раз после покупки билетов на поезд они с мамой вышли из здания железнодорожного вокзала и двинулись мимо прилегающего к нему сквера. Неожиданно женщина схватила мальчика за кисть правой руки, крепко её сжала, потом резко дёрнула вверх и повернула вправо, при этом сила инерции движения развернула и самого Георгия. Мать как бы указывала соединением рук на скамейку в парке, туда, где сидел ссутуленный мужчина в тёмно-синем берете, в центре которого имелся кусочек торчащей кверху материи, Георгию он почему-то показался неестественно длинным.

— Смотри! Это твой отец! Хотел его видеть, смотри! — в словах мамы Георгия было сильное раздражение, обида и может даже отражение чувства ненависти к ничем непримечательному, кроме берета, человеку.

Георгий в ужасе смотрел на родного отца, до него было не более ста метров: мужчина, устремив взгляд перед собой, о чём-то думал, не замечая бывшей жены и сына, с которыми он не виделся больше десяти лет. Мать Георгия ускорила шаг.

— Хочешь с ним познакомиться? Иди! — глухой голос выдавал сильное волнение, мать ещё более сдавила руку сына, видимо боясь выпустить её из своей руки.

Георгий в процессе их совместного движения робко выглядывал из-за фигуры, любимой им женщины, всматриваясь в человека, которого он так сильно хотел до этого встретить и с которым хотел познакомиться.

Послушный сын боялся сказать маме хоть слово. Кровно близкие друг другу люди подошли к перекрёстку и остановились, ожидая зелёного сигнала светофора. Ребёнок почувствовал тогда боль в кисти правой руки, он обернулся, чтобы посмотреть на отца в последний раз в своей жизни.

*   *   *

— Убери от меня свои кокорыта! — прокричала жена Георгия, когда он схватился за её плечи и талию, чтобы не выбежать на проезжую часть перекрёстка.

В тот день, после суеты, связанной с отправкой посылки в Германию, мужчина сильно устал, выйдя из здания привокзальной почты, он, еле переставляя ноги, и двигаясь, за бодро идущей впереди женой, не заметил, как та остановилась. По инерции Георгий продолжил движение, и был вынужден ухватиться за тело супруги, чтобы сохранить равновесие, но услышав её крик, он тут же прекратил держаться за женщину.

Мужчина вздрогнул, оглянулся по сторонам и вдруг вспомнил этот перекрёсток и мать, стремительно тащившую его много лет назад за руку к пересечению дорог, прочь от красивого зелёного участка земли со скамейками для отдыха — она боялась тогда, что мальчик мог уйти знакомиться со своим отцом, расположившемся на одной из лавочек городского сада.

Георгий посмотрел вправо. Привокзальный сквер за прошедшие с того дня годы не изменился. На том же месте, где когда-то он видел человека, ставшего причиной его появления на свет, стояла скамейка, выкрашенная, как и в те далёкие времена, в зелёный цвет — на ней никого не было.

Вспомнив образ отца, Георгий усадил его на скамейку и стал смотреть на ссутуленного мужчину в тёмном берете с неестественно длинной кисточкой из материи в его центре.

— Пошли! — услышал окрик жены Георгий и послушно двинулся за ней.

Связи.

Георгий подбежал к детской площадке. На ней никого не было. Он огляделся. Глаза искали сына Кирилла и жену Марину.

Мужчина, интуитивно направился к подъезду одного из домов, примыкавших к игровой площадке, чувствуя, что жена и сын находятся где-то рядом. Из-за автомобилей, стоявших рядом со строением не было видно людей, обступивших мальчика, сидящего на выступе лестницы, ведущей к входу в здание. Георгий точно знал, что Кирилл находится именно там.

Когда Георгий приблизился к дому и увидел сына, тот в тот же миг оказался вместе с ним в невидимой оболочке, она окружала ребёнка и отделяла его от сновавших над ним женщин. Кирилл, увидев отца, улыбнулся.

— Папа, ты как быстро пришёл! Вот видишь, бегали, ударился, — сказал он глухим голосом и вновь улыбнулся, пытаясь скрыть физические страдания. Мальчик прижимал ко лбу бинт с ватой, они были красными от крови.
— Я через тот двор пришёл. Мама сказала. Я сразу побежал к тебе. Как чувствуешь? Голова не кружится? — говорил Георгий, осматривая сына.
— Нет, не кружится. Всё в порядке, только разбил лоб. Наверное, шрам останется. Но это круто! Буду потом рассказывать мальцам, что был на войне, сражался в боях, получил ранение, — начал фантазировать пострадавший юнец, который несколько минут назад играл с друзьями в догонялки и бегал по двору, что называется «сломя голову», не замечая препятствий.

К Георгию пришло неожиданное понимание того, что присутствие посторонних людей не мешает ему общаться с сыном. У мужчины возникло ощущение, что их окружала оболочка, отделявшая и защищавшая от окружающего мира, в ней он слышал только себя и голос своего ребёнка, звучание было приглушённым, как будто они находились в капсуле, он огляделся и увидел жену, она тоже находилась в оболочке, стояла рядом и молча наблюдала за происходящим.

Георгий понял, что здоровью мальчика больше ничто не угрожало, более того он почувствовал, что таинственные силы укрыли Кирилла защитным полем, сквозь которое было невозможно проникновение вредной для ребёнка энергии.

— Папа, садись рядом, где хочешь, — прозвучал голос Кирилла. В то же мгновение Георгия окружило женское и детское многоголосие, состоящее из фраз, выкриков, восклицаний: я вызвала скорую; спасибо Зина; перекисью обработали; много крови.

Мужчина сел рядом с сыном, хотел погладить его по голове, и уже занёс руку, чтобы сделать это, но в последний момент остановил её над головой мальчика, боясь причинить ему боль. Взгляд Георгия перебегал с одной ступеньки лестницы на другую, и наконец остановился на одной из них. Там стояло большое ведро из светлого металла.

Сухощавая, высокая женщина, присев на корточки, водила мокрой тряпкой по ступенькам, затем погружала её в жестяной сосуд с водой, полоскала тряпку, поднимала её, и держа над ведром отжимала, после этого она повторяла свои предыдущие действия. Мужчина не мог поверить в то что видел: ступени лестницы были красными от крови его сына, а Зина Чернова, так звали женщину, смывала с них следы последствия, произошедшего во дворе её дома несчастного случая, они вели в подъезд, где та и жила.

Состояние покоя и веры в справедливость пришло к Георгию. Он обнял сына за плечи и сказал: «С тобой больше ничего не случится!»

Подъехала машина «скорой помощи». Мальчика посадили в неё, там ему стало дурно, медики уложили Кирилла на кушетку и сделали ему укол. Около автомобиля толпились дети. Они на перебой рассказывали врачу о том, что случилось:

— Качелями? — спросил доктор.
— Нет, нет! — загалдели приятели пострадавшего.
— Это он об перекладину вон на той штуковине, — показала пальцем дочь Зины Черновой Юля на конструкцию из железных прутьев. Назначение её было неясным, то ли она предназначалась для вывешивания на неё ковров, чтобы выбивать из них пыль, то ли это было что-то для лазанья детей. — Мы играли, Кирилл убегал от меня и не заметил ту железяку, ударился об неё и упал. Было много крови! — продолжила рассказ Юля.
— Понятно, — сказал врач и продолжил свои расспросы: — Есть кто из родителей?

Марина села в машину «скорой помощи», Георгий сказал сыну, что после того, как отнесёт его вещи домой, приедет в больницу, дверь автомобиля закрыли, и он медленно поехал по узкой дороге, идущей между многоквартирными домами.

Георгий взял велосипед сына, его мяч и рюкзак, сказал спасибо Зине за проявленное участие в случившемся, и отправился домой.

Он тогда вдруг вспомнил, как на выпускном вечере после окончания начальной школы его жена Марина и Зина Чернова поругались. Причиной их ссоры было то, что во время детских игр Кирилл с Юлей что-то не поделили и после этого у них возник конфликт, в него вмешалась мама Юли, реакцией же Марины на это стало то, что она указала на неадекватность Зины в своей реакции на случившееся, ну и как часто это бывает, в конечном результате обычная детская ссора переросла в грандиозный скандал, во время которого Зина пообещала, что все об этом горько пожалеют, а Марина в ответ ей сказала: «Дети сами разберутся в своих проблемах, не надо вмешиваться в их взаимоотношения!»

В связи с этим происшествием или по какой-то иной причине, но именно, после него Юлю перевели в другую школу. Прошло два года, дети вновь стали встречаться и вместе играть. Их общение странным образом примирило двух мам.

*   *   *

Когда Георгий приехал в больницу, рану на голове сына уже зашили. Врач пообещал, что всё скоро заживёт, он попросил мальчика соблюдать осторожность во время детских развлечений и отпустил семью домой.

Первый опыт.

В первый раз в супружеской жизни жена оставила главу семьи Георгия Андреевича Эрлова одного с детьми зимой. Был декабрь. Она сказала, что сильно устала, ей требовался отдых, и что у неё есть мечта встретить рождество в Европе. Женщина позвонила подруге в Германию, та обрадовалась: «Конечно! Приезжай!» — Марина купила билеты, собрала в дорогу вещи и отправилась отдыхать, на прощание сказав: «Всё будет хорошо! Я быстро! Пока!»

К отъезду мамы дети отнеслись спокойно, они лишь уточнили, когда та вернётся. Старший сын Арсений, узнав, что её не будет больше десяти дней, спросил отца: «Папа, а когда ты уедешь на охоту?»

— Нужно ехать завтра, но я отменю поездку, останусь с вами, не о чём не беспокойтесь, будет не хуже, чем с мамой, — ответил ему Георгий, думая о том чем кормить детей, и как вести домашнее хозяйство, и почему он сказал «будет не хуже», а не сказал «будет ещё лучше».
— Не надо отменять, ты поезжай, зачем людей подводить. Мы справимся. Ни о чём не переживай! — отреагировал Арсений на горячее желание отца опекать детей во время отсутствия матери.
— Папа, ты поезжай, всё будет хорошо, не беспокойся за нас, — вторила старшему брату младшая дочь Алина.
— Не отменяй охоту! Деньги потеряешь! Еда есть. В школу сходим. Проживём два дня. Обещай, когда приедешь — штуку дашь! — сверкал глазами Кирилл, предвкушая, что папа вернётся из леса с деньгами.
— Папа, ёжика привези! — поставила последнюю точку в сомнениях Георгия дочь Алина.

*   *   *

Снова в путь, снова дорога на самую лучшую в жизни охоту! Каждый раз, когда Георгий собирался в свою очередную экспедицию в лес, ему казалось, что впереди его ожидало неповторимое приключение. Всё, именно, так и случалось.

Перед поворотом на просёлочную дорогу Георгий притормозил, и съезжая на неё непроизвольно подумал: «Всё! Уже скоро буду на месте», — позади осталось несколько сотен километров асфальтированного шоссе, оставалось преодолеть ещё сто. Охотника и его машину в тот момент окружала загадочность нависшей над безлюдным местом тихой морозной ночи, с левой и с правой сторон проезда чернела стенами северная тайга — в обстановке присутствовал нужный для настроения путешественника романтизм приключений.

Дорога пролегала в одной плоскости с горизонтальным пространством, из-за этого снег, который трактора, прочищая её, разгребли по сторонам, лежал на её обочинах параллельными отвалами, состоящими из нагромождений снежных глыб и кусков льда. Местами казалось, что движение происходило по тоннелю.

Георгию хотелось жать на педаль акселератора так, чтобы та упиралась в пол автомобиля, ему хотелось ощущать гул от завихрений снега, поднимавшегося во время быстрого движения позади машины, и он жал на неё, не сдерживая своих внутренних порывов! Белая пыль скручивалась в спираль и создавала завывания, мужчина представлял, что он перемещался на фантастическом, реактивном автомобиле.

Временами участки просёлка были переметены снежной массой. Георгий в большинстве своём замечал перемёты в последний момент и тогда резко жал на тормоз, машину несло юзом по скользкой поверхности, азартный мужчина при этом лихорадочно крутил рулём, стараясь выровнять траекторию движения своего внедорожника, от этого в человеческом организме возникало сильное возбуждение — оно доставляло ему удовольствие.

На развилке дорог моргнули светом автомобильные фары — это товарищи Георгия просигнализировали ему о своём присутствии в белом безмолвии. Дальнейшее передвижение к месту охоты происходило в компании ещё одного автомобиля повышенной проходимости. Георгий ехал впереди, за ним в клубах снежной пыли двигалась, присоединившие к нему спутники Виктор Петрович и Максим, их машину почти не было видно в круживших над землёй крошечных кристалликах льда.

*   *   *

На охотничью базу внедорожники въехали под шедшие один за другим перелаи собак. Их приветствие взбурлило кровь и напомнило путешественникам о цели длинного марафона, закономерно накопившаяся в течение него усталость тут же покинула людей, им захотелось новых действий, они тут же забыли, о беспокоящем их в конце пути желании покоя.

Директор хозяйства Константин Сергеевич ждал гостей на крыльце одноэтажного, длинного, рубленного дома:

— Отдыхать? — спросил он.
— Нет, сразу на выезд, — сказал Георгий.
— Заходите. Устраивайтесь. Поешьте, всё горячее, на столе. И выезжаем! — односложно проговорил привычную речь для охотников Константин Сергеевич.

Искатели приключений занесли вещи в дом и начали готовиться к предстоящему походу в лес. Небо выяснило. Мороз очистил воздух, его пьянящая свежесть румянила щёки людей.

Уложив всё необходимое в уазик-буханку, егеря прицепили к нему волокушу.

— Зачем её-то прицепили? — спросили Георгия чуть ли не хором его приятели.
— Положим туда кабана, — ответил им он, что вызвало у них смех.

Константин Сергеевич посмотрел на участников промыслового мероприятия внимательным, строгим взглядом. Охотники — люди суеверные, они не любят перед выездом в лес подобных разговоров, опасаясь, что это может каким-то образом повлиять на результат их стараний. Все моментально замолчали, вспомнив о том, что руководителю охоты настроение портить нельзя, ведь он как дирижёр: нет подходящего душевного состояния — нет музыки, нет искусства. Внимательно выслушав наставления директора хозяйства, гости сели в ожидавший их внедорожник. К ним присоединились два егеря: Олег и Александр.

Через несколько минут проворный УАЗик уже ввёз охотников в лес. Небо светилось яркими звёздами, луна как будто с новогодней открытки приглашала в сказку. Вскоре автомобиль подъехал к первой кормовой площадке. Заглушив мотор, егеря вышли из машины, они какое-то время молча стояли около неё, слушая лес, затем Александр открыл боковую дверь, ведущую в салон «буханки» и шёпотом, сказал: «Одного оставим тут на вышке».

— Максим, вылезай, останешься здесь, — сказал Георгий.

Александр повёл охотника к вышке. Люди сделали всего лишь несколько шагов в сторону от машины, как тут же растворились в тёмном пространстве, после этого прошло немного времени, и вот из него как призрак выпрыгнул егерь! Его ожидаемое, но неожиданное появление потрясло всех без исключения остававшихся в машине, кто-то даже вздрогнул от непроизвольного испуга, он был объясним, звуков шагов идущего человека не было слышно, причиной тому было то, что за два дня до охоты выпал снег. Морозная и тихая погода во время атмосферных осадков сделала своё дело. Снежинки были маленькими, невесомыми, они ровными слоями нападали на землю и в итоге создали пуховое покрывало из кристаллов замёрзшей воды. В таком снегу можно бесшумно передвигаться.

Материализовавшийся егерь молча влез во внедорожник и, не говоря ни слова, кивнул головой. Сидевший за рулём Олег, не нарушая царившей в салоне автомобиля тишины, повернул ключ зажигания, завёл мотор, включил свет фар, механизм с ищущими встречи с лесным зверем поехал.

Через некоторое время лес поредел, и вскоре внедорожник оказался на открытом пространство, на котором росли редкие, невысокие сосенки, видимость там была настолько хорошей, что было видно, как снежинки, преломляя лунный свет, сверкали синеватыми таинственными огоньками.

«Скоро Новый Год!» — подумал Георгий. Мужчину охватили смешанные чувства: это был его самый любимый праздник, мысли о нём задолго до наступления торжества вселяли в сердце радость, надежды на чудо, на изменения к лучшему. Так происходило всегда, с самого раннего детства и до последнего времени. Только в этот год что-то поменялось. Естественно, что отъезд жены в Германию, накануне события, меняющего число времени в календаре, повлиял на предпраздничное настроение Георгия, но кроме этой причины было ещё что-то, что ещё в полной мере не понималось, не воспринималось ни умом, ни чувствами человека.

Машина остановилась, Георгий и Виктор Петрович вылезли из неё. Мотор на этот раз не глушили, его мерное клокотание скрывало предательские звуки человеческих движений и речи:

— Кабаны! — сказал Георгий.
— Где? — шёпотом спросил Александр.
— Там, — показал вперёд Георгий.
— Там площадка, — сказал подошедший к ним Олег. Виктор Петрович молчал. Он непонимающе смотрел на охотников.
— Запах! Пахнет кабанами. Свежий запах! — пояснил Георгий. Виктор Петрович стал небольшими вдохами через нос втягивать в себя воздух, пытаясь вычленить в нём запах зверей.
— Да, что-то есть, — сказал он.
— Пошли, — шепнул Александр.

Люди двинулись по старому следу от машины в сторону видневшихся кустов и деревьев. Чем ближе они подходили к ним, тем сильнее становился запах кабана. Они подошли к мелколесью и зашли в него. За ним было открытое пространство, там находилась подкормочная площадка. С правой стороны определились очертания охотничьей вышки.

Александр, не говоря ни слова, указал рукой на конструкцию для ожидания выхода на поле зверей и пошёл обратно. Георгий вместе со своим компаньоном направились к охотничьему укрытию. Запах кабана стал утрачивать свою силу, казалось, что звери отошли от поля, это обеспокоило Георгия, в ту ночь ему было очень нужно, чтобы кабаны вышли на то поле, он очень сильно желал этого: как бы не было хорошо на природе, и как бы не хотелось ему продлить своё пребывание в лесу, он не забывал о том, что в тот момент его дети были одни, чувство тревоги за них требовало как можно быстрее вернуться домой.

*   *   *

На заснеженную равнину, разметая в стороны лёгкий, пушистый снег, выбежали три кабана. Один из них был особенно крупным. Это был самец:

— Видишь того крупного? Это секач! Стреляй! — прошептал Георгий своему товарищу.
— Не могу! Руки трясутся. Стреляй ты! — услышал он в ответ.

Мужчина не стал дожидаться, пока его компаньон успокоится и произвёл выстрел. Секач, сделав несколько прыжков, упал. Затрещала рация:

— Подъезжать? — услышал он голос Олега.
— Подожди немного, — сказал Георгий.

Первая часть работы была выполнена. Кабан неподвижно лежал на месте. Георгий вызвал егерей и погрузился в воспоминания: «Пятнадцать лет семейной жизни — это много или мало?

Дети погодки! Несколько лет после их рождения жили в безумной усталости. Каждую ночь впадали в забытьё только коснувшись подушки. Во сне слышали, как будто доносившиеся издалека крики то одного, то другого ребёнка, то третьего. Когда приходили на время в себя, то автоматически вставали, чтобы отнести какого-то из троих малышей в ванную, и отмыть там его от какашек, а затем надеть на него новый подгузник, а после этого устремлялись за минутами сна в свою постель.

Через полчаса всё повторялось, но уже с другим малышом, а бывало и с этим же, а то и со всеми одновременно. Казалось, это никогда не закончится! Сладковатый запах вечно сушившихся повсюду в квартире пелёнок не выветрился из головы до сих пор! Руки и одежда, пахнущие детской мочой и калом, стали тогда неотъемлемой составляющей нашей повседневной жизни. Неустанно, кормящая грудью жена имела всего несколько тем для разговора: животик болит, начался дисбактериоз, зубки режутся, детское питание, поиграй с детьми, что ты за отец!

Все мечты были об одном: как устроиться в хороший детский сад, а потом в школу? Казалось, что проблем станет меньше, но их количество только увеличивалось. Как только пошли в садик, дети стали часто болеть. Врачи успокаивали: «Хорошо, что болеют, формируется иммунитет!»

От этого легче не становилось. Когда, то у одного, то у другого температура поднималась до сорока градусов, возникал животный страх за жизнь детей. Количество вирусов и бактерий поражало. От одних тошнило так, что никто не мог удержать в себе то, что выходило фонтаном наружу, от других поносило таким образом, что никто не успевал добежать до туалета. Эти картины напоминали фильмы ужасов, которые снимают для того, чтобы пугать зрителей, но в нашей семейной жизни такие сцены происходили в действительности на протяжении нескольких лет подряд.

Да! Счастье быть родителем ни с чем не сравнить! Первый раз в первый класс! Счастливый выпускник несёт на плече радостного первоклашку! Тот звонит колокольчиком, повязанным большим красным бантом. Потом звучат слова напутствия юным школьникам, те клянутся хорошо учиться и рассказывают замечательные стихи о том, что они станут президентами, губернаторами, мэрами.

Растроганные родители плачут, и вместе с ними мы с Мариной, хотя и не верим, что хоть что-то из этого будет так. В те минуты думалось: какие они маленькие! Хватило бы у них сил школу закончить! Хоть как-нибудь!

Шли годы. Дети росли. У них появилось понятие о своей точке зрения на вещи, о том, что она может быть. Они стали спорить, доказывать свою правоту, у них появилась самостоятельность, она не осталась незамеченной ни только дома, но и в школе, учителя сначала просто говорили о том, что необходимо срочно, предпринимать какие-то меры, а то всё будет поздно и плохо, а потом стали требовать подавления возникшего у детей стремления к своеобразности, независимости.

Наконец прозвучали слова: «Я устала! Я устала! Я просто очень сильно устала! Мне требуется отдых! Я уезжаю, — и она уехала! — Конечно она устала! Как тут не устать!» — звуки подъехавшей охотничьей машины прервали мысленное воспроизведение событий, хранившихся в памяти Георгия.

*   *   *

Георгий посмотрел на Виктора Петровича — тот не скрывал своей радости от того, что в первый же выезд на охоту удалось добыть трофей.

Удачливые добытчики спустились с вышки и подошли к егерям. Те поздравили охотников с редким везением. После этого бурное обсуждение того, как всё благополучно прошло, продолжалось не менее получаса. Все понимали то, что успех был общим и принадлежал каждому из них.

Кабана погрузили в волокушу и поехали за Максимом. Тот уже спустился с вышки и стоял на дороге. Увидев трофей, он, не сдерживая эмоций рассмеялся и бросился поздравлять охотников с успехом. На какое-то время Георгий позабыл о семейных проблемах, и подчинившись коллективному веселью, принял в нём активное участие.

*   *   *

Георгий не заметил, как снова оказался в своих воспоминаниях, голоса товарищей, их непрекращающийся смех раздавались где-то вдалеке, с другой стороны сознания мужчины. Убаюкивающие, мягкие звуки движущегося по заснеженной дороге автомобиля окончательно заглушили шум, доносившийся из реального мира. Мужчина полностью погрузился в свои мысли.

Принимая решение о поездке на охоту, Георгий действовал в соответствии со своими возможностями понимания сложившейся ситуации. Сначала он позвонил Полине — сестре Марины, и объяснив в каком он был положении, попросил о помощи. Она сказала, чтобы тот не беспокоился и ехал делать свою работу, женщина пообещала, что зайдёт к ним домой и посмотрит, как ведут себя дети, и нет ли каких проблем.

После этого Георгий ещё позвонил Марине в Германию, желая посоветоваться с ней по вопросу — что делать при сложившихся обстоятельствах. Жена повторила то, что говорила раньше: «Дети большие. Ничего страшного нет. Поезжай делай свои дела! — подумав немного, она добавила: — Когда им исполнится восемнадцать лет, я их выгоню из дома в тот же день! Пусть живут самостоятельно!»

«Как же так! Почему мы такие плохие и даже может жестокосердные родители?» — подумал тогда Георгий, но Марине ничего не сказал.

Мужчина всё-таки стал склоняться к тому, что на непродолжительное время, дня на два, детей всё же можно оставить одних, он вдруг вспомнил о подруге жены Рае и позвонил ей, она выслушала его и, не задумываясь, выразила согласие помочь ему. Она пообещала, что будет заходить утром и готовить детям завтрак, а вечером придёт посмотреть легли ли они вовремя спать. Волнения Георгия  окончательно улеглись, и он стал готовиться к охоте.

Перед отъездом Георгий подошёл к старшему сыну и начал разговор, который неоднократно репетировал перед зеркалом: «Арсений, ты уже большой. Когда-нибудь этот день должен был прийти, и вот он пришёл. Ты должен на время заменить меня и взять на себя обязательства и ответственность за твоего младшего брата Кирилла и младшую сестру Алину». На это вступление Арсений ответил отцу басом: «Ну?» — «Что «ну»? Умник!» — захотелось прикрикнуть на сына Георгию. Сдержав свои чувства, он спокойно сказал: «Не ну, а тебе необходимо держать свой телефон заряженным, он должен всегда находиться при тебе, чтобы я мог дозвониться до тебя в любое время. Меня не будет дома два, а может три дня. Ты остаёшься за главного!» — как только прозвучали слова — «за главного», Арсений расслабился и уже с интересом стал смотреть на отца. Было очевидно, что ему хотелось стать и быть главным. Кроме этого его заинтересовало сколько времени отца не будет дома. На всякий случай он уточнил голосом, который то хрипел, то басил: «Папа, сколько дней тебя не будет дома?» Арсений был уже выше отца ростом, и был похож на молодого бычка, в последнее время он смотрел на Георгия как на соперника и казалось был готов его забодать. «Два-три дня», — сказал ещё раз мужчина.

Ответ успокоил интерес Арсения к отъезду отца, и он спросил: «Ладно, давай говори, что делать?» Подошли Кирилл с Алиной и стали слушать папины наставления вместе со старшим братом. После того как Георгий закончил, Кирилл заявил, что Арсений не главный, и слушаться его он не будет. Алина снова попросила отца, чтобы тот привёз из леса ёжика или зайчика.

Георгий пришёл в ужас от осознания того, что в его отсутствие согласия среди детей не будет. Увидев в какое смятение пришёл их отец, дети пожалели его и пообещали: «Папа, езжай на охоту, всё будет хорошо!»

Мужчина уехал с тревогой в сердце. Он желал только одного — как можно скорее вернуться домой! Георгий просил, умолял силы природы, чтобы звери вышли на охотников, и выстрелы были точными.

*   *   *

Машина подпрыгнула и тут же опустилась на землю. Приземление было жёстким. Никто не ожидал толчка. Олег за разговором не увидел яму на дороге и на полном ходу въехал в неё. Людей раскидало по салону автомобиля. Максим, потирая на лбу место, которым ударился обо что-то, продолжал улыбаться. Виктор Петрович и Александр ухватившись друг за друга свалились с длинной, откидной скамейки на пол. Георгий, имевший большой опыт подобных поездок по бездорожью на приспособленных для промысла вездеходах, каким-то образом сумел удержаться на месте:

— Все живы? — прозвучал голос водителя.
— Нет не все! — откликнулся Максим.
— Что там? — встревоженно спросил Олег.
— Да, есть тут один кабан! — хохотнул Максим. Все засмеялись.

Впереди виднелись огни охотничьей базы. Было два часа ночи. Георгий подумал: «До выезда в лес осталось шесть часов».

*   *   *

— Может на лося завтра? Устали! Дорога, сразу на вышки. Где удовольствие? Когда медленно, оно лучше! — начал разговор Константин Сергеевич.
— Вкуснее! — пошутил Максим.
— Нет! Подъём в семь часов. Удача не ждёт! — твёрдо сказал Георгий.
— Хорошо, — Константин Сергеевич дал распоряжения егерям и пошёл готовить большие, железные катушки с намотанными на них верёвками, на которых были закреплены кусочки красной материи — так называемые флажки.

Георгий, наблюдая за тем, как директор укладывал в волокуши позади снегоходов бобины с флажками, не мог понять для чего потребовались атрибуты для ловли хищников.

— Что? Волков много? — не стыдясь своего недомыслия, спросил Георгий.
— А ты, что не бывал на окладах во флажках на лося? — удивился Константин Сергеевич.
— Ни разу не было! Никогда бы не догадался, что флажки сохатых держат! — пришёл в изумление от услышанного Георгий.

*   *   *

Тихое морозное утро. Потрескивание деревьев. Пушистый снег, который с каждой минутой становился белее и белее. Собравшиеся на лесной поляне люди, молчаливо ожидали появления характерного звука, указывающего на то, что всё готово и скоро всё начнётся. Георгий достал из кармана мобильный телефон. На экране было написано: «нет сети».

Над замершим пространством медленно поднималось декабрьское солнце. Слух начал различать механическое урчанье приближавшегося снегохода. Над открытой поверхностью сначала появилась фигура человека в белом масхалате, потом элементы гусеничного вездехода. Константин Сергеевич приблизился к охотникам с непроницаемым лицом и сказал только одно слово: «Поехали!»

Охотник развернул снегоход и указал на волокушу позади него. Георгий, его друзья и егерь Николай — он присоединился к компании утром, погрузились в небольшие сани. Места там было мало, поэтому людям пришлось плотно прижаться друг к другу, каждый обнял своего соседа руками, в результате чего получилось крепкое сплетение из человеческих тел. Вездеход тронулся с места и повёз промысловиков к подготовленному егерями окладу.

Олег с Александром ждали бригаду добытчиков рядом с натянутой между деревьями верёвкой с красными флажками. Она уходила ровной линией вглубь просеки и находилась в полутора метрах над землёй.

Егеря, вместе с директором ранним утром обложили флажками место в лесу, где находились лоси. Оставалось выставить стрелков на номера и послать загонщиков в оклад, чтобы те выгнали зверей на охотников.

Константин Сергеевич провёл последний инструктаж, пожелал всем удачи. Оклад был сделан в углу лесного квартала, который был обозначен просеками, идущими перпендикулярно друг другу с юга на север и соответственно с востока на запад.

Александр повёл Максима и Виктора Петровича на восток. Константин Сергеевич завёл снегоход «Буран» и повёз Георгия и егеря Николая на север. Первым он высадил Георгия и сказал ему, что ни с левой, ни с правой стороны от него стрелков не будет, и, что лоси должны будут подойти с востока:

— Флажки, правда будут держать зверя? — спросил на прощание Георгий.
— Увидишь! — сказал директор и поехал дальше по дорожке, накатанной на просеке снегоходами, метров через восемьдесят он повернул направо и двинулся вдоль линии лоскутков красной материи, видневшихся в просветах между деревьями, она уходила вглубь леса.

Мужчина остался один, он осмотрелся, дождался, когда стихнет шум всепроезжающего механизма, выбрал для долгого ожидания удобную позицию, вытоптал на снегу ровную площадку, срезал тонкое деревце с разветвлением на верхушке, и сделав из него рогатинку, воткнул её в утрамбованный снег, после этого положил в развилину, сделанной им опоры, ствол оружия и осмотрел в прицел лес, ища в нём участки, в которых можно было произвести точный выстрел по бегущему зверю.

Напротив Георгия росли многочисленные сосны, их возраст был определённо значительным — толщина большинства деревьев была не менее полуметра. Стволы многолетних растений являлись серьёзным препятствием для пуль — это обстоятельство не позволяло надеяться на то, что незначительная оплошность охотника при выстреле по такому крупному зверю как сохатый, не повлияет на его результат.

В заградительную силу красных ситцевых тряпок, прикреплённых к длинной капроновой бечёвке Георгий не верил. Мужчина полагался только на свой опыт, а он говорил, что большое лесное животное нельзя не только задержать, но и удержать столь примитивным способом, поэтому он занялся расчётами производства одного точного выстрела в наиболее вероятном месте появления зверя. Несмотря на то, что с позиции, на которой находился Георгий просматривался значительный участок тайги, поражающее попадание пули на расстояние до ста метров можно было осуществить только в одном направлении: деревья там были расположены так, что между ними образовывался просвет шириной чуть более метра, он шёл коридором от площадки, где стоял охотник и уходил от него вглубь леса как раз на нужное ему расстояние — чистое пространство находилось по правую руку, что было удобно для глаз стрелка.

Решив для себя окончательно, как он будет действовать при появлении зверя, Георгий сказал сам себе: «При появлении лося перед моим стрелковым номером, я буду дожидаться, пока тот не окажется в промежутке между намеченным мною просветом между деревьями».

Георгий, конечно же, надеялся, что лоси пойдут на заказчиков охоты Виктора Петровича и Максима, но во время загонов предугадать намерения охотничьего животного сложно, поэтому он так тщательно и спланировал свои действия при возможном появлении сохатого.

*   *   *

Прошло уже больше двух часов после того, как Георгий сделал свои последние приготовления для нажатия курка карабина, лежащего на развилине, воткнутой в снег рогатины. Вдалеке справа от уставшего от ожиданий человека, едва слышались крики загонщиков: «На юго-запад гонят», — определил охотник.

Вдруг зрение Георгия что-то вычленило в глубине леса: в просветах между деревьями происходило мелькание! Это был лось, он уходил влево и шёл к линии флажков на выход из оклада, до него было более ста метров, части животного то появлялись, то исчезали в заполненном стволами, ветвями и ветками многолетних растений пространстве, произвести точный выстрел по нему при таких обстоятельствах не представлялось возможным.

Георгий ждал. Неожиданно лось развернулся и побежал обратно, внутрь оклада. Мелькание прекратилось. Казалось, что зверь чего-то испугался. В той стороне, как раз находился стрелковый номер егеря Николая. Возможно сохатый заметил его.

Прошло не меньше десяти минут, когда Георгий увидел ещё одного лося. Тот шёл прямо на него вдоль левой стороны примеченного охотником для выстрела просвета между деревьями. Временами корпус животного был достаточно хорошо виден, в такие моменты можно было стрелять, но Георгий сохранял самообладание и ждал, когда зверь повернёт налево и пойдёт в сторону открытого на ширину в метр пространства.

Не доходя до охотника около ста метров, лось повернул налево и вдруг ускорил свой шаг и перешёл на прыжки. Георгий крепко сжал зубы, прозвучал выстрел, сохатый промелькнул в просвете между деревьями и исчез в чаще леса.

Мужчина отсчитывал секунды. Зверь шёл по диагонали к линии просеки, на которой стоял Георгий. Охотник просчитал в каком месте лось должен был её пересечь, если по нему был допущен промах, он приготовился к произведению ещё одного выстрела: «Семь, восемь, девять», — вёл он счёт, и тут, через линию из красных флажков, как огромная стремительная птица, перелетел лось!

«Всё! Промах!» — принял удар судьбы Георгий, в этот момент раздались логичные после выстрела звуки, они были неприятны для мужчины, Георгий нажал на рации кнопку «ответить» и произнёс: «Промах». Через некоторое время подошёл Николай:
«В окладе ещё есть лось, Костя по рации сказал», — без особых эмоций сообщил он обнадёживающую новость, говорящую о том, что ещё не всё потеряно.

Георгий ничего не сказал в ответ, только кивнул головой. Он подумал, что это ошибка — скорее всего первый сохатый, уйдя внутрь оклада, прошёл между егерей и вышел из него. Крики загонщиков приблизились к просеке. На ней появился человек. Это был директор.

— А где второй перескочил? — спросил он, когда подошёл к охотникам.
— Какой второй? Был только один! Я выстрелил, он побежал к просеке, перемахнул через флажки и всё, тут даже выстрелить не успел, — Георгий вдруг испытал возникшее в нём неопределённое чувство!
— Да, я видел прыжок. С разбега, не останавливаясь! Видать бывал во флажках. Не заметил, были рога? — поинтересовался Константин Сергеевич.
— Он как птица мелькнул, я только задние копыта увидел, а так бы и думал, что птица была. Красные флажки для них как ускорители, — рассказывал о пережитом Георгий. Все рассмеялись.
— Осваиваем ещё этот метод. Не изучен он до конца, — вёл разговор директор.
— Ну, понятно, — сказал Георгий, укладывая оружие в чехол.
— А ты чего карабин убрал? — спросил Константин Сергеевич.
— А зачем он? — тоже спросил Георгий.
— Как? Твоего пойдём посмотрим, — прозвучало в ответ.

Охотники переглянулись. Вновь неясное для Георгия чувство возникло в нём. Мужчины двинулись к месту прохода лося в момент выстрела. Около следов прохода животного Николай наклонился, чтобы взять несколько лосиных волосков, лежавших на снегу. В тот момент у Георгия появилась надежда на то, что он всё же не промахнулся. Если после выстрела находят звериную шерсть, то это говорит о том, что было попадание, саму же находку называют — «стрижкой». Охотники двинулись по следам ухода лося и скоро увидели его. Это был самец!

— Да! Если бы не ты, Константин Сергеевич, то я бы не пошёл проверять след! Я был уверен, что это он перескочил флажки! Бывает же такое! — возбуждённо произносил одно восклицание за другим Георгий.
— Бывает всякое! — сказал Константин Сергеевич.

*   *   *

То, что чудеса случаются, Георгий знал, но то, что необычные события произойдут с ним, он никак не ожидал.

«Вот что значит сильно что-нибудь желать! Сделал работу за двенадцать часов! А планировал два, три дня! Всё домой, домой к детям!» — вёл внутренний монолог мужчина, испытывая неподдельный восторг от того, что он теперь свободен и может возвратиться к детям.

Товарищи охотники, директор хозяйства и егеря удивились той спешке, в которой Георгий покидал их — он объяснил им её так: «Мне нужно!» — они не стали уговаривать его остаться и отметить удачную охоту, а только сказали: «Раз нужно, так нужно!» — после этого его проводили, как и полагается, с большим видимым сожалением и пожеланиями счастливого пути.

*   *   *

Пока Георгий выезжал на большую дорогу пришло время вечера. Реальность бытия обрела свои формы, повседневные обязанности проявили себя и заняли свои положенные, привычные места в сознании мужчины и начали сигнализировать об ответственности за своё поведение.

Обязанность по воспитанию детей упрекала: «Ты ведёшь себя безответственно, рискуешь собственной жизнью и здоровьем детей, оставляешь их одних. Никакие деньги мира не стоят и единого волоска с их голов! Поехал туда откуда невозможно позвонить! Тебе на протяжении почти суток ничего не известно о судьбе собственных детей! Что ты за отец? Правильно указывала на это Марина!»

Георгий не выпускал из правой руки мобильный телефон, левой рукой он держал руль и управлял машиной, правая нога попеременно жала то на газ, то на тормоз. Мужчина с нетерпением ожидал, когда наступит минута, и он покинет зону неуверенного приёма и окажется в зоне действия сети. Целые сутки он не мог дозвониться до дома! Ответ телефона: вне зоны действия сети, вне зоны действия сети, — приводил его в отчаяние, он ощущал себя беспомощным, неизвестность угнетала его.

Обязанность снова дала о себе знать: «Положи телефон на сиденье, держись за руль двумя руками! Что будут делать дети, когда ты разобьёшься?» — Георгий положил мобильник на пассажирское сиденье и устремил своё внимание на дорогу. Телефон звякнул, мужчина нервно схватил его. Шли одно за другим сообщения: пропущенный вызов, пропущенный вызов, пропущенный вызов.

Это была Полина, это она звонила уже несколько раз. Георгий нажал вызов, спустя некоторое время прозвучало: вне зоны действия сети. Он вновь нажал вызов, и ответ снова был таким же. Мужчина непроизвольно нажал на педаль газа, стараясь вырваться из мёртвого пространства, в котором его никто не слышал.

Автомобиль начало водить из стороны в сторону по укатанной снежной поверхности просёлка. Георгий упрямо жал на газ, выравнивая траекторию движения внедорожника. Механизм подчинился ему, мотор в нём зазвучал смелым, уверенным рычанием, и он понёс Георгия над неровностями извилистой дороги.

Шла минута, другая, двадцатая, прошли ещё несколько десятков минут, Георгий каждую отсчитал и каждую запомнил. Когда после очередной неровности на дороге машина пролетела в воздухе несколько метров и приземлилась на все четыре колеса, то оказалась на ровной поверхности отчищенного от снега асфальта. Просёлок закончился! Георгий ещё сильнее надавил на педаль газа. Наступила минута к которой мчался человек, звякнул телефон, палец нажал на вызов.

*   *   *

— Гера, ты где? — спросила Полина.
— Лина, я на охоте! Я же говорил тебе! — чувство тревоги вновь достигло своего предела, Георгию казалось, что он вот-вот сойдёт с ума.
— Гера, ты только не волнуйся, но я не могу дозвониться до детей, — сказала женщина спокойным голосом.
— А до Арсения? — в горле у Георгия возникли спазмы.
— Ни до кого не могу дозвониться. Звоню им последние два часа, никто не отвечает, — монотонно сообщала новости Полина.

Включилось воображение Георгия, оно не прекращая рисовало картины, одну страшней другой. У мужчины сильно заболела голова:

— Полина, а ты где сама-то? — спросил он, не скрывая собственного раздражения.
— Я на работе, сегодня до одиннадцати. Ты не волнуйся. После работы я заеду к вам, — без тени беспокойства говорила женщина.
— Хорошо. Пока, — Георгий выключил телефон. Перед ним была ночная, зимняя дорога, её чёрная нить упиралась в стену тёмного купола, нависшего над двигавшейся машиной и лучами света, исходившего из фар. Через определённые промежутки времени из мрака выплывали километровые столбы.

Георгий попытался определять по ним, оставшееся до дома расстояние. Он запоминал цифры на столбах, через некоторое время сравнивал их с цифрами с других дорожных столбов. Арифметические действия давались ему с трудом, он постоянно сбивался и путался в расчётах, кроме того его угнетало то, что числа на столбах росли, а не уменьшались, тем не менее это занятие на какое-то время отвлекло Георгия, и возможно спасло его помутившийся от общения с Полиной разум от полной катастрофы и окончательного расстройства.

Глядя на конец дороги, сливающийся с бездонной темнотой, Георгий вдруг подумал, что надо позвонить Марине в Германию. Она сразу взяла трубку, было слышно, что вокруг неё происходило веселье:

— Гера! У меня всё хорошо! Мы встречу празднуем! У нас тут весело, — начала она делиться своими радостями. Мужчина прервал её.
— Ты знаешь, где наши дети? — строгим голосом спросил он.
— Нет! — ответила она беззаботно и радостно.

Георгий выключил телефон, и широко раскрыв глаза, уставился на дорогу. Ему стало обидно за то, что, именно, ему досталась такая жена. Зазвонил мобильник. Это была она — его супруга!

— Что случилось? — проорала Марина. Из-за громкой музыки и криков на немецком и русском языках её было плохо слышно. Георгий поднёс смартфон ко рту и начал вопить в него, объясняя, что случилось. Жена ответила в своей привычной манере: «Ты чего кричишь? Я не глухая — всё слышу, пока! Да! Хотя ты всё моё здоровье уничтожил! Два часа назад я разговаривала с Алиной. Всё было хорошо. Они поели и сделали уроки. Арсений ушёл с друзьями в кино, к десяти часам придёт домой», — говорила она уверенно, нисколько не сомневаясь в том, что дома не могло произойти никаких происшествий. Её настроение передалось Георгию, и он обрёл долгожданное спокойствие духа. «Всё-таки не зря позвонил жене», — подумал мужчина.

Оставалось проехать около ста километров. Георгию наконец-то удалось дозвониться до Арсения. Была половина двенадцатого ночи.

— Арсений, ты где? — спросил Георгий.
— Я дома, — уверенно ответил юноша. Слух уловил звуки, напоминающие хихиканье. У Георгия возникли недобрые подозрения.
— Дай трубку Алине, — сказал он.
— Она спит, — тут же ответил старший сын.
— Тогда Кириллу, — подозрения отца усиливались.
— Он тоже спит, — прозвучал моментальный ответ.
— Арсений, ты точно дома? — недоверчиво спросил Георгий.
— Да, дома я, всё нормально, отстань, — забасил молодой человек.
— Арсений, я возвращаюсь, через час буду дома, — сказал отец подростка.
— Что? Ты же сказал, что на два или три дня уедешь! — проговорил скороговоркой Арсений.
— Так вышло, возвращаюсь раньше, — начал объяснять причину своего раннего возвращения Георгий. Внезапно к мужчине пришло понимание того, что Арсений обманывал его.
— Арсений, ты где? — спросил отец.
— В хорошем месте, — ответил сын.
— Что это значит? — закричал мужчина, потеряв самообладание. Арсений выключил телефон. Георгий сконцентрировал волю и привёл свои чувства в спокойное состояние. После этого позвонил сыну.
— Чего надо? — прозвучал грубый, юношеский голос.
— Ты далеко от дома? — спросил Георгий.
— Нет! — выкрикнул Арсений.
— Но не важно, далеко или нет, после десяти вечера комендантский час. Детям и подросткам находится на улице без родителей нельзя. Я скоро приеду. Говори адрес. Я заберу тебя, — насколько мог спокойно, сказал Георгий.
— Ты орать не будешь? — выразил законное недоверие к отцу Арсений.
— Говори, не буду орать, — любящим голосом произнёс фразу отец. Мальчик сказал ему куда подъехать. Георгий испытал приятное чувство от осознания, что он — папа.

*   *   *

Мужчина, раз за разом жал на кнопку вызова. В ответ раздавались длинные гудки. Трубку домашнего телефона никто не брал.

«Как всё-таки много светофоров у нас в городе! Хоть бы их на ночь отключали!» — размышлял Георгий, продвигаясь по спящему городу.

Подъехав по указанному Арсением адресу, Георгий тут же ему позвонил, сын появился минут через пять после звонка, он сел в машину и сказал: «Ну?» — Георгий на это никак не отреагировал, юноша и взрослый мужчина не проронили ни слова пока ехали до своего дома. Когда они зашли в квартиру, навстречу выбежал заспанный кот. Арсений взял его на руки и пошёл к себе в комнату. Георгий поднялся на второй этаж, двери в комнаты детей были закрыты, мужчина зашёл сначала в одну потом в другую: Алина и Кирилл спали.

Арсений что-то уронил. Шум разбудил Алину, она спросила Георгия: «Папа, ты ёжика привёз?» Он ответил: «Нет. Спят ёжики. Ты тоже спи». Дочка сказала: «А Арсений с Вероникой ушёл!» Старший брат услышал, как сестра выдала его и зашёл в комнату: «Молчи!» — зашипел он на неё. На что Алина спокойно сказала: «Арсений уже дома?» Георгий улыбнулся ей и кивнул головой: «Сама видишь».

«Как она похожа на мать!» — подумал счастливый отец. Раздался голос Кирилла: «Штуку обещал — гони!» Сын подошёл к папе и поздоровался с ним по-взрослому, пожав ему руку своей небольшой, но крепкой рукой. «Вы ели?» — спросил Георгий. «Да. Тётя Рая приходила, покормила нас», — сказал Кирилл. «А почему на звонки не отвечали?» — вдруг вспомнил о своих переживаниях мужчина. «Спали», — ответили дети.

Часть 2.

Куда уходят медведи.

Сначала в пространстве возникал далёкий гул, затем его интенсивность возрастала, это происходило по мере приближения передвигающихся по дороге автомобилей к стоящей на её обочине машине Георгия. В момент, когда транспортные средства в своём движении оказывались напротив неподвижного собрата, шум, производимый едущими механизмами, достигал своего максимального звучания, завихрения воздуха, создаваемые быстрыми перемещениями многоколёсных агрегатов, раскачивали замерший на пути охотничий внедорожник, в котором после тяжёлой и длинной ночи спал человек, ему снился сон, в нём он искал ответ на вопрос: куда уходят медведи?

Сопротивление.

То, что началось одиннадцать месяцев назад развивалось по сценарию знакомому многим семейным парам. Неприязнь Марины к Георгию росла с каждым днем и становилась невыносимой, как для самой женщины, так и для мужчины, в отношении которого в ней выросло такое чувство. Какое-то время Георгий пытался сопротивляться сложившимся обстоятельствам, но однажды он понял, что бессилен что-либо изменить. Оставалось сделать последний шаг и развестись. Мужчина и женщина многократно пытались это сделать, уговаривая друг друга в конце концов всё-таки начать процесс развода.

При обсуждении плана и условий расторжения брака супруги никак не могли договориться о будущем детей. Супруга настаивала на том, что они должны были ехать с ней в Германию. Супруг был категорически против, он считал, что дети должны были сначала закончить школу в России. Тянулись дни за днями, недели за неделями, прошли месяцы с того первого дня, когда они торжественно поклялись друг другу развестись: «Завтра же!»

Ежедневно Георгий вёл свою бесхитростную обработку детей, убеждая их в том, что с папой им будет лучше жить чем с мамой, он объяснял своим наследникам, что скоро придётся сделать выбор с кем они останутся. Жена, казалось ничего не делала, чтобы завоевать их доверие и любовь, тем не менее дети тянулись больше к ней. Они говорили отцу: «Папа мы тебя любим, но ты пойми, там нам будет лучше!» — Георгий был сломлен окончательно. Однажды он достал из сейфа, спрятанные заграничные паспорта детей и разрешение  на вывоз их за границу и отдал документы супруге со словами: «Я уважаю ваше решение и признаю ваше право выбора».

Георгию захотелось уехать из дома, чувство было таким сильным, что он подумал: «Я хочу уехать отсюда навсегда и никогда не возвращаться на это место!» За несколько дней до этого, знакомый промысловик из дальнего района области позвал его на тропление лося — это такой вид охоты, когда человек идёт по следам зверя и находит его в лесу.

Уставший от семейной жизни Георгий воспользовался приглашением и собрался в дорогу. Он ненадолго задержался перед дверью, прежде чем выйти из квартиры. В гостиной раздавался смех жены, она смотрела по телевизору какое-то шоу. Дети занимались каждый своим делом и не обращали внимания на уход отца. Мужчина вышел и закрыл за собой дверь на ключ.

*   *   *

Позади было более трехсот километров пути, когда Георгий увидел первые завалы из машин, они были раскиданы по дороге и вдоль неё, несколько автомобилей лежали в кювете, те, что остались на проезде, стояли там неподвижно в немыслимых позах: это неуправляемое скольжение по заледенелому шоссе вывернуло автопоезда так, что их кабины были на одной его полосе движения, а сами трейлеры оказались на другой. Те большегрузные фуры, водители которых попытались объехать возникшие вот таким вот образом препятствия, также ушли в занос, и прекратив своё движение в виде г-образных форм, надолго задержались рядом с такими же собратьями по несчастью.

Остановив машину, Георгий вышел на проезжую часть и тут же чуть не упал — под ногами была скользкая поверхность, на которой с трудом удавалось удерживать равновесие. Мужчина с удивлением посмотрел на свой внедорожник, невозмутимо сохранявший достойное положение на опасной дороге, сознание немедленно оценило достоинства четырёхколёсного друга: до места происшествия водитель даже не замечал, что двигался по леденистой поверхности.

*   *   *

Пострадавшие от непогоды люди восприняли случившееся, как данность. Они разожгли костры, и греясь рядом с ними, безропотно дожидались помощи. Георгий прошёл через нагромождение остановленных авариями машин, пытаясь определить, есть ли возможность объехать его. Осмотрев место, мужчина решил, что возможность пробраться между беспорядочно разбросанным по дороге транспортом всё-таки существует, и действительно, с первой же попытки ему удалось реализовать своё намерение за счёт технических возможностей своего автомобиля.

Прежде чем Георгий добрался до деревни, где жил его товарищ, ему ещё несколько раз пришлось объезжать скопления попавших в аварию машин. Один раз и он едва удержался на дороге: на одном из крутых спусков его внедорожник неожиданно стало водить из стороны в сторону, автомобиль затрясло и казалось, что ещё мгновение и он полетит, кувыркаясь в кювет, мужчине с большим трудом удалось восстановить контроль над ним при помощи руля и педали акселератора. После случившегося Георгий проявлял чрезвычайную осторожность при движении по необычайно скользкому шоссе.

*   *   *

Местный промысловик Иван Семёнович, дожидался Георгия на обочине дороги. Только машина остановилась, он тут же открыл дверь напротив пассажирского места и забрался внутрь, охотник махнул рукой влево — туда им предстояло отправиться, там их поджидало приключение, призванное испытать их силы и преподать ещё один урок жизни, движение продолжилось.

— Как доехал? — завёл разговор егерь.
— Дорога скользкая, — сказал Георгий.
— А у нас не чистят, и не посыпают. Езди как хочешь! — неспешно полился путевой разговор.
— Да, видел, — согласился с услышанным Георгий.
— Куда едем, там тоже будет один участочек не очень, — предупредил Иван.

Грунтовка, на которую мужчины съехали с автотрассы, уходила вглубь лесного массива более чем на двести километров. К ней выходили зимники, по которым лесовозы доставляли заготовленный лес. У путевых развилок его разгружали и складывали в огромные штабеля, и уже оттуда древесину развозили по деревообрабатывающим предприятиям.

Новая дорога сначала радовала Георгия, но уже через несколько километров езды по ней, он понял насколько коварно то, что находилось под колёсами его машины: заносы то и дело бросали её то в одну сторону, то в другую, испытывая прочность механизма и нервы человека на укатанном колёсами большегрузных машин, промёрзшем полотне просёлка, который то уходил вниз, то вверх затяжными спусками и подъёмами. На одном из них моргали огни аварийной сигнализации попавшей в беду машины.

Всепроходимый тягач КАМАЗ с прицепом, стоял на проезде, немного не дотянув до верхушки подъёма. Георгий, сбросив скорость, подумал: «Что за непогодица сегодня, даже такие машины беспомощны перед ней!» — стараясь не терять контакт с дорогой, он вытягивал педалью газа верный ему механизм кверху.

Оказавшись вблизи стоявшего на проезде автопоезда, Георгий начал объезжать его, он уже почти миновал препятствие, как вдруг его охватило отчаяние — навстречу ему шёл гружёный лесовоз! Свет мощных фар ослепил Георгия, он услышал громкий, непрекращающийся звук автомобильного гудка, нога водителя непроизвольно вжала педаль акселератора в пол, чтобы развить большую скорость движения и как можно быстрее закончить объезд неподвижного КАМАЗа, но колёса, увеличив число оборотов, вместо того, чтобы выбросить машину вперёд и спасти её вместе с пассажирами от аварии, начали проскальзывать, внедорожник пошёл в занос. Георгий тут же сбросил газ, и быстро крутя рулём, педалируя короткими толчками рычаг, отвечающий за скорость кручения колёс автомобиля, восстановил контроль над машиной.

Почувствовав контакт с полотном дороги, он увёл автомобиль влево, на обочину, мимо, с оглушающим гулом прошёл гружёный лесовоз. Иван открыл дверь, чтобы выйти из внедорожника. Георгий успел ему крикнуть, чтобы тот оставался на месте, так как машину сразу же стало клонить влево, вниз, в кювет. К ним на помощь уже бежали водители КАМАЗА. Они быстро оценили ситуацию и за какие-то минуты натолкали под левое переднее колесо палки и ветки деревьев, это спасло машину от сползания в придорожную канаву, потом они принесли трос, продели его через правую проушину на переднем бампере и уйдя в сторону вправо стали с силой тянуть его на себя:

— Да-а-вай! — протяжно прокричали камазисты. Георгий осторожно вывел машину на проезжую часть. Мужчины рассмеялись от того, что всё получилось, поблагодарили своих новых друзей за помощь и поехали дальше. До отворотки на нужный им зимник охотники добрались без происшествий.

*   *   *

Характер движения изменился на зимней дороге для вывоза древесины с делянок — она ещё недостаточно промёрзла. Лесовозы, гружёные шестиметровыми брёвнами, которые лежали рядами, как спички между высокими, железными стойками прицепов, были настолько тяжелы и невыносимы для почвы, что она сдавалась под натиском огромных колёс и проседала, в ней образовывались глубокие колеи.

Остановившись перед очередной глубокой ямой, Георгий подумал: «Что за безумие! Куда они пробираются? Зачем! Что это? Бегство, как способ спрятаться от жизненных неурядиц? Или — это испытание, как способ доказать себе то, что ещё имеются силы, что ещё что-то можешь? Но вот только вот что, любая из этих целей может увести туда, откуда нет возврата! Ну да ладно, посмотрим!»

*   *   *

Иван шёл перед внедорожником и руководил движением. Рядом с опасными местами он останавливался, поворачивался лицом к машине, поднимал руки вверх и кистями указывал куда крутить руль, чтобы не угодить в ловушку, из которой в дальнейшем без посторонней помощи было бы не выбраться. Он как дирижёр сжимал то одну ладонь, то другую, подзывая механизм к себе, то вдруг он поднимал ладонь вверх, говоря её движением: «Стоп!»

Постепенно рельеф проезда сгладился, и это позволило Ивану вновь сесть в машину. Георгий неожиданно задумался о том, что он будет делать, если ему навстречу пойдёт лесовоз: «Разъехаться на таком полигоне для испытания удачи он не сможет!» — он представил, как пытаясь съехать на обочину, его автомобиль попадает в колею и виснет там на мостах, вращение колёс после этого становится бессмысленным, мотор шумит, ревит, но не может сдвинуть машину с места, через некоторое время приходит помощь, и её вытаскивает мощный тягач, но во время освобождения из дорожного плена, что-то в механизме ломается, дальнейшее передвижение на нём становится невозможным. «Скоро будет хорошая дорога, — прервал формирование воображаемой, невесёлой картины голос Ивана Семёновича, — основные лесозаготовки с левой стороны от этого зимника. Ещё немного проедем и будет отворотка. По ней большая часть лесовозов уходит к делянкам. Наш зимник идёт прямо. Там машин мало ходит, поедем как по перине!» — нарисовал он заманчивые перспективы.

Действительно, через несколько километров закончился участок лесовозной дороги, малопригодный для езды на внедорожных, но всё же легковых автомобилях, и машина охотников оказалась на гладкой, белой полосе, уходящей прямой линией на длину силы фар в тёмное пространство, в котором начали появляться серые оттенки.

Приближался рассвет. Георгий, сначала неуверенно, потом смелее и смелее увеличивал скорость автомобиля, впереди была пригодная для его перемещения дорога и радужные надежды, позади остались только воспоминания о тяжёлом пройденном пути, которые быстро улетучились из сознания мужчины и особенно не тревожили его тем, что совсем скоро придётся возвращаться тем же самым маршрутом, чувства человека захватило незнакомое направление движения, оно манило обещаниями.

*   *   *

— Сколько ещё? — спросил Георгий. Мужчине не терпелось поскорее оказаться в лесу и встать на след зверя.
— Километров сорок, — сказал ободряюще Иван Семёнович.

Скорость автомобиля увеличилась. Физическое напряжение тела помогало удовлетворять одну из потребностей в Георгии — это была потребность сражаться! Возникшее, во время движения к цели, душевное состояние, пробудило давно забытые переживания. Мальчику было одиннадцать лет, он гостил у бабушки, в тот день он пошёл на речку, там купалось много детей. Ребёнок бросился в воду и стал участником общего веселья, и тут к нему приблизился деревенский парень, он положил свою ладонь на голову Георгия и стал давить ею вниз, сила погрузила купальщика под воду, он пытался освободиться от руки хулигана и вынырнуть на поверхность, но у него никак не получалось избавиться от напавшего на него незнакомца — в его борющемся, но тем не менее погибающем организме возник сильный страх смерти.

Георгий смог оказаться над водой лишь после того, как его мучитель поднял руку и позволил сделать это, но только он появился над поверхностью воды и с жадностью вдохнул в себя воздух, как его снова затолкали обратно в безвоздушное пространство. Так повторялось несколько раз.

Когда Георгий, прекратив сопротивляться насилию, пошёл ко дну, рука, пытавшаяся его погубить, исчезла. Георгий вынырнул, рядом с ним никого не было. Мальчик выбрался на берег, схватил свои вещи и побежал прочь от недоброго места, на мгновение он обернулся: круглолицый, наголо подстриженный белобрысый подросток с бледно-голубыми глазами плавал в реке и громко смеялся:

— Беги, беги! Тебе некому жаловаться, тебя никто не защитит! — кричал он вслед убегающему Георгию.

По лицу ребёнка потекли тогда слёзы, он подумал: «И правда, мне не у кого попросить помощи!»

*   *   *

Сработали преднатяжители ремней безопасности. Грудь сильно сжало, через некоторое время давление ослабло. Георгий слишком сильно разогнал автомобиль и не заметил возвышенности, за которой была впадина. Машина как будто прыгнула с трамплина и полетела. Приземление было жёстким, но всё обошлось:

— Чуть не считается! — сказал Георгий.
— Недалеко осталось, — успокаивающе заметил его компаньон.

Серые тона наступавшего рассвета сначала испугали Георгия — ставшие доступными для зрения лес, дорога, небо, странным образом ничего приятного охотнику не предвещали, почему-то вспомнилась служба в армии: шесть часов утра. Дневальный включает радио. Звучит гимн Советского Союза. За ним крик: «Рота! Подъём!» — сто пар ног прыгают в сапоги и бегут на плац. Зарядка! Холодно! Неуютно! Хочется спать. Предрассветная мгла во время группового исполнения физических упражнений теряет свою непрозрачность, открываются серые виды. Они не радуют глаз! «Это всё не для меня!» — кричит сознание молодого человека. «Ну и картинка! Забыть бы это всё на раз!» — испытал Георгий невольное отвращение к части своего прошлого.

Одно воспоминание сменило другое, и мышление занялось исследованием ещё одного рассвета. Это было иное утро, оно дарило надежду. Дорогая для Георгия женщина ещё не проснулась. «Красивая!» — смотрел на неё мужчина. «Она моя!» — шептали его губы. Георгий вышел на крыльцо дома, который он недавно выстроил в живописном месте в пойме реки, впадающей в озеро. Морозный воздух заряжал энергией и возбуждал. Ночь уходила, её жаль было отпускать. Наступал день. Его свет постепенно заполнял пространство. Георгий почувствовал, как мягкая, тёплая рука нежно легла на его плечо, а потом скользнув по шее, дотронулась до уха, поводила под ним, по нему, и погрузившись в волосы, начала перебирать их, а затем вдруг с силой сжала их и притянула его голову к своим влажным губам: «Пошли в дом», — пропел милый, желанный голос. «Вот это другое дело, ради этого стоит жить!» — улыбнулся Георгий своему видению.

*   *   *

— Хорошо тут! — неожиданно для самого себя и сидящего рядом с ним Ивана воскликнул Георгий.
— Как обычно, — отозвался Иван.

Дорога заканчивалась. Автомобиль остановился в том месте, где обрывались следы от колёс машин. Охотники вышли на улицу. Тишина окружила их. Георгий оглянулся назад, посмотрел на прямую, уходящую вдаль пространственную нить, которая привела путешественников к своему пределу.

— До вырубки метров восемьсот. Лоси должны быть там. Если ничто не помешает, то управимся за два часа, — сообщил Иван уверенным голосом об одном из главных для добытчика обстоятельстве.

К словам опытного егеря Георгий отнёсся с доверием и начал готовиться к троплению зверя. Температура на улице была минус восемь градусов по Цельсию. Георгий надел термобельё, фланелевую рубашку и лёгкий охотничий костюм. В карманы положил тонкие перчатки и поллитровую бутылку воды. Пакетик с печеньем и конфетами, небольшой термос, шапку с длинными ушами и толстовку из флиса он уложил в рюкзак.

Закончив сборы, Георгий на всякий случай спросил: «Когда вернёмся?» Иван ответил: «Не сомневайся! Не позже чем через три часа будем снова здесь!»

Георгий посмотрел направо в сторону леса, от зимника к нему шла засыпанная снегом дорога, в том месте, где она входила в ровную стену из деревьев и кустов, был виден просвет — это была квартальная просека. Такие прорубы, их ещё называют визирами, делают, чтобы делить лесные массивы на квадраты, размером два на два километра, их называют кварталами. На углах квадратов выставляются столбы, на которые наносятся цифры — номер квартала. Его стороны идут строго с востока на запад и с юга на север. Данные о кварталах наносятся на специальные карты, имея их, можно с легкостью определить своё местоположение в лесу.

Иван закинул рюкзак за плечи, спустился с зимника и направился к видневшимся из-под белой массы двум параллельным полоскам. Снега было немного. Перед тем как осадки из кристаллов замёрзшей воды покрыли землю, она в течении нескольких дней находилась под воздействием мороза, в результате чего образовалась твёрдая поверхность, на неё-то и легли крупинки невесомого ледяного порошка. Передвижение в таких условиях возможно без лыж и позволяет охотнику при температуре воздуха от минус пяти до минус двенадцати по Цельсию бесшумно подкрадываться к зверю. Если температура будет выше или ниже этих границ, то при ходьбе будут возникать шумы — хрупанье или поскрипывание.

*   *   *

Из-под ног егеря летела облаками белая пыль, он шёл молча, не оборачиваясь, Георгий едва поспевал за ним. Мужчины ни разу не остановились на пути к цели, ею была позапрошлогодняя вырубка, где по расчётам старого охотника как раз и должны были находиться лоси.

Пространство, которое люди опустошили с помощью таёжной техника несколько лет назад, вновь обрастало деревьями и кустами. Молодая поросль — хороший корм для сохатых, они закономерно собираются в таких местах, поэтому знающий охотник, отправляясь в лес на поиски лося, первым делом осматривает бывшие делянки.

Понять, имелись ли звери на старой вырубке, было трудно из-за её больших размеров, кроме того подросшая растительность не позволяла охватить взором всю площадь некогда бывшего участка лесозаготовки. Прячась за пушистыми молодыми ёлочками, люди несколько минут вслушивались в окружающие их звуки, но осматриваемый ими пейзаж не пробуждал в них интереса — свежих лосиных следов не было видно, хотя старые, запорошённые снегом, имелись в большом количестве:

— Здесь они, здесь! — уверенным шёпотом убеждал своего спутника Иван.
— Ветер на нас, пойдём по диагонали, может лежат где, — предложил Георгий.
— Слушай, я пойду по левой кромке, ты иди к тому пню в центре делянки, там хорошая позиция, если лоси здесь, то на тебя выскочат, — сказал егерь.

Иван сделал несколько шагов в сторону от напарника и тут же скрылся среди густой поросли деревьев и кустов, стремительно захватывающей территорию вырубки, Георгий подождал, пока стихнут звуки шагов его товарища, и направился к вывороченному из земли пню, тот лежал на боку, от него отходили длинные корни, между ними находились куски земли. Подошва бывшего дерева представляла собой естественное укрытие, за которым можно было дожидаться появления зверей на открытом пространстве.

*   *   *

«В каком месте происходит провал, и жизнь прекращается для личности? Когда наступает момент, и за спиной слышишь, вместо «вон тот человек» — «вон тот старик»? В какой момент прекращается период жизни, когда, благодаря содействию таинственных внешних сил, всё как будто само собой получается, и в какой момент жизни возникают неразрешимые трудности, когда как бы не старался человек что-либо сделать, у него ничего не выходит, и как происходит то невообразимое и непонятное чудо, когда откуда-то, как в сказке неожиданно приходит помощь? С годами это уходит и всё реже и реже загадочные силы помогают, и как не призываешь их, они не приходят и не отзываются на молитвы. В этот период жизни можешь помочь только сам себе. Даже, если нет сил — иди, нет надежды — всё равно иди, нет веры — всё равно иди! Пока идёшь — живешь, пока живёшь — что-то делаешь, пока что-то делаешь — являешься личностью! В момент, когда приходит осознание, что никогда не получишь то, что ещё несколько лет назад мог легко получить, нужно смириться и подумать о том, что тебе ещё по силам, и когда получишь то, на что хватило сил, испытаешь не меньшую радость, как если бы получил несметные сокровища! Но только не останавливайся — иди!» — Георгий как будто уговаривал себя принять общеизвестные истины, ему никак не хотелось верить в то, что каждый новый день обеднял его как личность! Он вспомнил, как летом встретил женщину, которая долгие годы работала в его предприятии и оставалась с ним до последнего дня его деятельности. С того времени они не виделись больше двух лет.

*   *   *

Георгий шёл по улице, почему-то у него было в тот день хорошее настроение, вдалеке он увидел знакомую фигуру с букетом ярко-красных гладиолусов, лицо мужчины украсила улыбка, организм испытал приятный прилив энергии — это была Александра Владимировна, его верная помощница на протяжении многих лет, её положительная энергия донеслась до него и охватила своим теплом. Вскоре люди подошли друг к другу и не сдерживая эмоций обнялись, чувства мешали выразить переживания словами, но и без них было понятно, что два человека испытывали неподдельную радость от встречи. Расставаться не хотелось, было желание вновь делать что-то общее, идти одной дорогой. Не верилось, что жизнь навсегда развела их судьбы! Неожиданно Александра Владимировна сказала: «Георгий Андреевич, я с дачи иду, возьмите мои цветы! Они красивые, на них приятно смотреть!» — женщина вложила гладиолусы в руки Георгия и улыбнулась.

*   *   *

Слабые волнения возникли в теле Георгия. Ему показалось, что его душа начала оживать. Мужчина осмотрелся. В ста метрах слева от пня шёл Иван, он махал рукой, указывая Георгию, чтобы тот двигался в сторону перелеска, за которым виднелась площадка ещё одной бывшей вырубки.

Приблизившись к перешейку из деревьев, разделяющему некогда вырубленные пространства, Георгий увидел вчерашние следы двух лосей, уходящие в сторону второй поляны. Подошёл его товарищ. Он шёпотом объяснил, что звери должны быть рядом, или на соседней вырубке. Если их там не будет, то они точно должны быть на третьей делянке, которая находилась в трехстах метрах от второй.

Георгий указал на след и спросил: «След вчерашний. Думаешь здесь они?» — «Так как, что ты! Как не здесь-то? Тут, тут они, пошли», — зашептал возбуждённо Иван и сделал головой, утверждающий кивок в сторону, чтобы компаньон шёл за ним без всяких сомнений.

Охотники пересекли перелесок и оказались на второй вырубке, работы на ней проводились давно, и она уже основательно заросла. Продвигаться решили по центру поросшего молодыми соснами и берёзками пространства, на нём было много следов сохатых, но все они были несвежими. В конце мелколесья, следы животных уходили вправо и вели к болоту, начинавшемуся внизу заросшей многолетними растениями поляны.

Егерь, определив направление движения сохатых, сказал: «Они на третьей вырубке. Наверху тут есть дорога к ней». Мужчины поднялись по склону делянки к её кромке и нашли две извилистые колеи, ведшие по словам Ивана на нужное охотникам место. Уверенные в том, что скоро увидят лосей, они бодро двинулись сквозь лес.

Вскоре между деревьями обозначились просветы — это начиналось пространство очередной лесозаготовки. Оказавшись на нём, охотники тут же увидели свежие лосиные следы, осмотрев их, промысловики определили, что звери кормились в том месте минувшей ночью, всего лишь несколько часов назад. Третья вырубка так же, как и вторая сильно заросла молодыми деревьями и кустами. В основном это были сосны трёх, пяти метров, тонкие берёзки и кусты ивы. Мужчины осторожно начали обследовать местность. Вскоре они наткнулись на совершенно свежие лёжки животных, их было пять.

*   *   *

Следы ухода сохатых с лёжек вели к болоту, его край граничил с низом вырубки, шедшей под уклоном к нему. Иван остановился и шепнул: «Там видимость хорошая — редкие сосняк. Они нас близко не подпустят. Если подшумим, то далеко уйдут».

Какое-то время лосиные следы шли внутрь болота потом стали заворачивать влево, потом произошло их пересечение со следами других лосей. В том месте животные разошлись по разным сторонам, определить куда они пошли дальше, было сложно — всё болото было в следах сохатых.

Иван показал Георгию знаком руки, чтобы тот оставался на месте, а сам пошёл распутывать многочисленные отпечатки звериных копыт. Через полчаса он вернулся. Егерь нашёл выход лосей с болота. Следы привели людей вновь к третьей вырубке, в её правый нижний угол. В пятидесяти метрах от лесозаготовительной площадки Иван остановился, Георгий тут же положил карабин в развилину имевшейся у него рогатинки и осмотрел в прицел просветы между деревьями.

Органы чувств уловили близкое нахождение лосей. Охотники молча переглянулись. Иван взглядом пожелал удачи Георгию, тот медленно двинулся по направлению к вырубке, останавливаясь через каждые пять-семь шагов, он осматривал её, наконец, человек что-то увидел: в ста метрах от него между ветвями молодых сосен обозначился силуэт зверя. Охотник приготовился к тому, чтобы произвести выстрел, он долго выцеливал лося, но так и не решился нажать на курок. Цель было плохо видно. Подошёл Иван:

— Чего не стреляешь? — спросил егерь.
— Пятно только видно, не знаю, что это! — ответил охотник.
— Я здесь останусь, ты зайди слева, ветер на тебя — не учуют, — шепнул Иван.

Сделав несколько шагов в сторону, Георгий оказался за островком из кустов и деревьев. Он обошёл его с левой стороны и приблизился к месту, где стоял сохатый, метров на пятьдесят, там он осторожно выглянул из-за укрытия, но никого не увидел. Где-то впереди хрустнула веточка. Охотник понял, что первый раунд лесного состязания им проигран.

— Ушли? Надо было стрелять! — сказал Иван.
— Да, ушли. Не был уверен, — задумчиво произнёс охотник.
— Далеко не уйдут, снова должны лечь. Немного подождём и пойдём тихо по следу, — составил план нового тропления егерь.

*   *   *

Мужчины подошли к тому месту, где стоял лось. Две свежих лёжки указывали на то, что рядом с упущенным зверем был ещё один. Сохатые после кормёжки отдыхали, но заслышав тревожные для себя звуки, встали — охотники очевидно где-то допустили оплошность, животные учуяли их и убежали.

Подсознание предупреждало: «Нужно вернуться к машине! Взять с собой всё, что необходимо для охоты на два-три дня, а потом продолжить поиск лосей», — в противовес ему азарт и самоуверенность в том, что потребуется немного времени, чтобы догнать сохатых, выплеснули в мозг такое количество адреналина, что рассудок растворился без остатка в мускульной энергии, которая требовала одного: «Бежать! Бежать не останавливаясь, пока зверь не будет настигнут!» — разум был повержен!

*   *   *

Двигаясь в сторону леса, охотники обнаружили ещё три свежих лосиных лёжки — теперь пять сохатых шли впереди перед настырными промысловиками. Иван имел большой опыт подобных охот, он заверил Георгия, что животные отошли на расстояние не более чем в пятьсот метров: «Однако, знаешь, нужно бы поторопиться! После первой стоянки и небольшого отдыха лоси пойдут дальше. Обычно второй переход у них более длинный», — сказал он.

Следы животных уходили со старой вырубки вправо в лесную чащу. Георгий отдал Ивану рогатинку, понимая, что она ему не потребуется, и что придётся стрелять с руки, особенно и не метясь.

Началось преследование. В лесу цепочки следов слились в единую верёвочку и повели охотников вглубь дремучего растительного массива. Георгий сначала шёл быстрым шагом, стараясь аккуратно обходить препятствия и не производить шума, вскоре он понял, что таким образом ему не догнать лосей, и мужчина перешёл на бег, темп которого им постепенно увеличивался, так происходило пока не был достигнут предел максимальных физических возможностей его организма.

Охотник не чувствовал усталости, он ощущал себя молодым, сильным, способным делать то, на что у него возникало желание. Манера его передвижения по труднопроходимому зимнему лесу напоминала звериную. Георгий слился с природой! Став её частью, он взял из неё необходимые для достижения успеха способности и стал их использовать в своей погоне за лосями. Георгий не просто бежал, он перелетал через препятствия, попадавшиеся на его пути, который был тем же, что и звериный.

Человек не задевал ногами или руками ветвей, сучков, торчащих из снега пней и поваленных деревьев, они не мешали ему, потому что только одной цели было подчинено его тело — это быстро и незаметно подкрасться к сохатому. Оно стремительно пробивалось сквозь заросли многолетних растений, изгибаясь и изворачиваясь таким образом, что ведущие его органы глаза и уши оставались целыми, а при преодолении завалов из деревьев по их скользким стволам, ему удавалось балансировать на них таким образом, что оно избегало потери равновесия и падения, казалось не тело несло Георгия, а Георгий нёс своё тело в защитной от вреда оболочке.

«Откуда у меня такие способности? Я нигде этому не учился, не тренировался, но тем не менее, когда для достижения цели потребовалось применение особых талантов, они у меня нашлись!» — думал охотник, перепрыгивая через очередное опасное препятствие. На самом деле все эти необычные возможности организма были заложены в Георгия природой с момента его рождения! Оказывается, он мог всё! Получается, что всё, что человеку нужно, он может найти в себе!

Через триста метров после начала преследования, между деревьев возникло мелькание. Лоси медленно уходили вглубь таёжного массива. Георгий попробовал выцелить одного из сохатых, но опять не смог произвести выстрел из-за внутренней неуверенности в себе.

Вскоре подошёл Иван, он всё видел и поэтому понимающе кивнул головой. Егерь предложил приотпустить лосей. «Пусть уйдут подальше и успокоятся! — сказал он, — мы их подняли с лёжки? Правильно! Они пройдут какое-то расстояние и снова лягут. Тут мы и подойдём!»- подвёл итог в своих рассуждениях опытный охотник.

Мужчины устроили небольшой привал, немного поели, выпили по кружке чаю. После отдыха промысловики пошли по следам зверей. Началось обычное, монотонное тропление. Пройдя около пятисот метров, Иван понял куда направлялись сохатые. Егерь составил новый план охоты. По его расчётам лоси должны были выйти к болоту, которое было километрах в двух от того места, где находились охотники. «Скорее всего там в островках леса они и лягут», — прозвучало обоснованное предположение, согласно ему, вывод о том, как действовать дальше, напрашивался сам собой — нужно оказаться в точке перехода на болото раньше длинноногих семисоткилограммовых существ.

Товарищи с лёгким сердцем отправились к новой цели, сила влечения которой была настолько мощной, что уже через несколько минут они перешли на бег. Всё дальше и дальше уводили лоси охотников от зимника, на котором осталась их машина: люди не могли справиться с овладевшей ими страстью преследования. «Единственное, что могло завершить зимний марафон — это была добыча трофея. В этом деле нет места компромиссам!» — считали промысловики, только они забывали о том, что лоси также не желали идти ни на какие компромиссы с добытчиками по их общему вопросу!

Темп передвижения Иван не сбавлял уже более получаса. К Георгию пришла усталость. Стремительный бросок по тайге забрал у него много сил. Мужчина смотрел на спину впередиидущего товарища и посылал ей сигналы о том, чтобы она прекратила маячить перед глазами и остановилась.

Реакции на телепатические возможности уставшего человека не было, егерь шёл, не выказывая слабости, его спутник осознал: «Выбора нет — для того, чтобы подойти к месту перехода лосей раньше их, нужно было идти, а не стоять!» Оставалось одно средство, спасавшее Георгия не раз в безвыходных ситуациях — смириться! Мужчина безропотно принял выпавшую ему данность как то, что изменить невозможно, его зрение, затуманенное каплями пота и приливами пульсирующей по сосудам крови, прояснилось, дыхание восстановилось, усталость ушла, ноги вновь стали послушными: к человеку вернулась энергия ловца.

Иван замедлил шаг, затем остановился, Георгий сделал по инерции ещё несколько шагов и тоже встал, перед охотниками простирался бескрайний, заросший мхом топкий торфяник, вдоль его границы шёл ровной стеной массив леса, он немного возвышался над безмолвным пространством болота, старая таёжная дорога, по которой уже давно никто не ездил, пролегала между твердью и топью. Редкие, невысокие, хилые сосны украшали открытый пейзаж, и если бы в момент созерцания людьми унылой картины на ней появились лоси, то шанс добыть трофей был бы безусловно использован на все сто процентов.

Мужчины заняли удобную для выстрела позицию и стали ожидать подхода сохатых. Прошло полчаса, Иван забеспокоился: «Неужели ошибся?» Охотники вышли на дорогу и пошли вдоль неё, через сто метров они увидели свежие лосиные переходы. Звери опередили людей! Возникшее чувство досады за то, что охота не получалась, вызвало чувство упрямства, которое требовало добыть трофей во что бы то ни стало. Случившееся воспринималось как вызов, брошенный человеку животными. Промысловики, не сговариваясь встали на след, и как охотничьи собаки, уткнувшись в него, шли километр за километром по казалось бескрайнему болоту. Лоси также шли без остановок. Очевидно, что где-то были допущены ошибки, и сохатые учуяли преследователей.

Дыхание мамы.

Наконец появились первые признаки мелколесья, за которым виднелась настоящая тайга. Она напоминала берег моря. Идти по заснеженному болоту длительное время было непросто! Георгий очень сильно устал, причиной тому было то, что под небольшим слоем снега находился мох, а тот, как известно, и при морозе сохраняет свою мягкость, из-за этого ноги охотника продавливали его и вязли в нём. От такого передвижения у Георгия начали болеть мышцы икр и бёдер, несколько раз от длительного напряжения в них даже возникали судороги, но он, терпя страдания, упрямо шёл и шёл по звериным следам, за маячившей перед ним фигурой Ивана.

Добравшись до прикрайка леса, мужчины немного отдохнули, а затем вновь продолжили своё движение, ведомое оставленными на снегу отпечатками, они были разбросаны по мелколесью, за которым виднелась четвёртая в тот день вырубка. Люди поняли, что нагнали лосей.

У правого нижнего угла лесозаготовительной площадки следы животных то расходились по сторонам, то затем снова сходились — это первый признак скорой остановки сохатых.

Тропильщики замедлили движение и стали выверять каждый свой шаг, боясь не подшуметь и не напугать зверей. Георгий решил тогда для себя, что воспользуется любой представившейся ему возможностью для выстрела. Промысловики остановились, чтобы решить, что делать дальше. Иван внимательно осмотрел изрисованный лосиными проходами снег. Проанализировав увиденную картину, он сказал Георгию, чтобы тот шёл вдоль вырубки влево-вниз и метров через сто пятьдесят зашёл бы внутрь её на расстояние до ста метров, но не больше, там он должен был остановиться и ждать появления лосей.

План егеря был простым: по его расчётам стоянка сохатых была где-то в ста метрах справа, и он намеревался за время, пока Георгий добирается до обозначенной им ему позиции и встаёт на стрелковый номер, обойти лосей справа так, чтобы оказаться позади них, а затем, потрескивая ветками деревьев, идти на сближение с ними. Охотник рассчитывал, что шум спугнёт животных и они поднимутся с лёжек, и пойдут по центру вырубки вниз, где их уже будет дожидаться Георгий.

Сложность задуманного состояла в том, что нужно было всё сделать так, чтобы сохатые не учуяли присутствия загонщика. Как правило, если лось обнаруживает, что рядом находится человек или хищник, то он быстро скрывается от грозящей ему опасности, при этом его передвижения и действия непредсказуемы.

Георгий исполнил все наказы Ивана и стал терпеливо ожидать, когда на открытых участках вырубки появятся лоси. Мужчина спрятался за несколькими молодыми сосенками, они хорошо укрывали его своими пушистыми ветками, и позволяли ему незаметно наблюдать за происходящим вокруг.

Наступил день. Небо выяснило. Над лесом поднялось низкое северное солнце, его далёкие лучи не согревали, но они радовали, дарили надежду, исходящий от него свет пробивался сквозь морозную пелену, которой наступающая зима затянула пространство, он ложился на лицо Георгия и нежил его своей прохладой: «Скоро декабрь, потом Новый Год», — вспомнил о течении времени мужчина.

*   *   *

Ему было восемь лет, когда он со своим отчимом, оказался в зимнем лесу. В тот день мама сказала: «Гоша, сходи с отцом в лес за ёлочкой, скоро Новый Год». Мальчик растерялся. Мама снова назвала своего мужа его отцом. В последнее время это происходило часто. Ребёнок понимал, что отец — это тот, кто папа. Дети появляются у мамы от папы. Он знал, что человек, которого она стала называть его отцом, не являлся его папой, он был отчимом, но не папой. Его папа был где-то в другом месте. Женщина часто называла его плохим и злым. Георгию было ясно, что они сильно поругались. Ему было жалко маму, но почему-то он жалел и папу, которого он не видел в сознательном возрасте и поэтому не помнил.

Мальчик сильно любил свою мать и боялся причинить ей боль, но для него при сложившихся обстоятельствах было сложно сказать слово «папа» или «отец», он не знал каким образом можно было применить эти понятия в отношении чужого для него по крови человека.

Момент, когда Георгий начал осознавать себя и соответственно увязывать своё личностное «я» с событиями, происходившими вокруг него, совпал с периодом их с мамой проживания в какой-то маленькой каморке, в которой умещалась только узкая, железная кровать со скрипучими пружинами. Это был крохотный домик, сделанный из соломы и глины, крыша его так же была покрыта соломой. В нём было небольшое окошко с мутным стеклом. Когда дул сильный ветер, то он проникал в помещение и вился там, ощупывая мальчика своей холодной, безразличной энергией. Георгий не любил ветер. Когда шёл дождь, то соломенная крыша промокала и капли скопившейся в ней влаги начинали падать с её внутренней стороны на кровать, на маленький стол и на пол, который был земляным. Георгий любил дождь, у него была приятная музыка. Те капли, которые падали на одежду и на одеяло на кровати, поглощались материей бесшумно, а те, которые разбивались о железную дужку кровати или об деревянную столешницу имели звонкие и приглушённые твердые, ухающие звуки. То, что падало на пол сначала глухо билось об землю, а потом приобретало булькающе-брызгающие оттенки в звучании.

Мама уходила рано утром на работу, в полдень она ненадолго появлялась, кормила Георгия потом снова исчезала. Вечером она возвращалась и без сил падала на железную кровать, и сразу засыпала. Георгий сидел рядом с ней и ждал, когда она проснётся. Мама сильно похудела, пока они жили в той южной мазанке на берегу реки Кубань. Мальчик очень переживал за мать, он боялся, что однажды она уйдёт утром и не вернётся.

Почти всё время Георгий проводил в домике, опасаясь незнакомого внешнего мира. Он смотрел в мутное стекло окна и ждал, когда рядом с росшей неподалёку старой высокой грушей появится фигура его матери. Иногда он плакал.

Георгий любил ночь, в это время они были вместе с мамой, и тогда он боялся заснуть, чтобы не пропустить минуты близости с ней. Ему казалось, что, когда он спал — его не было, а он не хотел уходить от родной ему женщины даже во сне. Георгий наблюдал за спящей мамой с тревогой, опасаясь, что она умрёт. Когда её дыхание становилось неслышным, он пугался и в панике начинал толкать тело женщины. Она просыпалась и успокаивала его, объясняя, что людям необходимо отдыхать, для этого они спят. Георгий не верил ей, он радовался, что мама вернулась из тёмной страны. Он знал, что во время сна люди уходят и могут не вернуться.

Особенно Георгий любил, когда во время дождя мама прижимала его к себе и укрывалась с головой одеялом. Они оказывались вместе в тёплом уютном домике и смеялись. Вокруг раздавалась приятная мелодия, исполнителями которой были маленькие капельки воды.

Однажды Георгий увидел в мутное стекло окошка бабушку. Она подошла к старой груше, остановилась, посмотрела в сторону домика, а потом пошла к нему, но через несколько шагов снова остановилась, после этого наклонилась. На земле лежала какая-то бумажка. Бабушка подняла её и сжала кистью руки. Листик исчез. Георгий улыбнулся.

Бабушка подошла к домику, заглянула в него. Георгий не боялся незнакомой женщины. Её глаза понравились мальчику. Бабушка ничего не сказала, развернулась и ушла. В Георгии возникло некое предчувствие, он стал ждать, что же произойдёт дальше. Вскоре около груши вновь появилась бабушка, она что-то несла в руке. Мальчик улыбнулся. Женщина зашла в домик и дала ему пожаренный в кипящем масле сладкий пирожок с вишней. Он был вкусным. Та сцена была последней из того, что осталось в памяти Георгия о жизни с мамой в соломенном домике.

*   *   *

Большой деревянный дом на берегу реки, большая комната с белыми занавесками и большая железная кровать, которая стояла посреди их нового жилища. Мама счастливым голосом произносит слова: «Ну вы тут оставайтесь, я скоро приду!» — и уходит, растворяясь в пространстве невысокого дверного проёма — выплыла ещё одна картина из кладовой памяти Георгия.

Мальчик радовался, что теперь у них есть такой просторный дом. Он подошёл к большому окну, залез на стоящую рядом с ним скамейку, сдвинул белую, пахнущую свежестью занавеску в сторону и посмотрел в прозрачное стекло. За ним он увидел реку. Она спокойно текла между берегов покрытых зелёной травой. Георгий оглянулся.

Мужчина, который приехал вместе с ним и с его мамой, лежал на кровати и молча смотрел в потолок. Ребёнок улыбнулся. Ему казалось, что это был его папа. Мальчик подошёл к кровати и забрался на неё. Он подполз к большому человеку. Тот был как гора. Это развеселило Георгия. Он вскарабкался на грудь мужчины, стал мять её своими маленькими ручками, удивляясь величине тела, по которому можно было даже ходить, поиграв на нём, Георгий наклонился к лицу ещё пока малоизвестного ему человека, приблизил свои глаза к его глазам, посмотрел в них, и несмотря на то, что уже всё понял, произнёс: «Папа?» Мужчина неожиданно приподнялся, снял ребёнка с себя и сказал: «Я не твой папа!»

Дом на берегу тихой реки больше не оставил никаких впечатлений в сознании четырёхлетнего мальчика. Как случилось, что вместе с мамой и её другом они оказался в другом месте, в котором Георгий встретит юность, память никогда не рассказывала.

*   *   *

Чистый морозный воздух, пространство искрящегося снега, деревья в белых шапках, небо с лиловым солнцем! Пейзаж был так красив, что мальчик на некоторое время забыл, зачем они с мужем его матери пришли в лес. Георгий в восторге наблюдал за ярко-красными снегирями, они перепархивали с дерева на дерево, с ветки на ветку на них, звуки их звонкого чириканья напоминали ему о чём-то приятном, он стоял на месте, не в силах оторвать взгляд от прелестной картины.

— Гошка! Иди сюда, смотри какая! — услышал очарованный красотой зимы Георгий позади себя знакомый голос.

Мальчик оглянулся и увидел, как человек, ставший для него близким за четыре года, принялся трясти ёлку. Снег лавиной полетел с неё, лишь только он взялся за её ствол. На мгновение мужчина скрылся в сыпавшейся белой массе, а когда она окончательно обвалилась, там оказался настоящий снеговик, который держался за зелёную ёлочку. Георгий, не сдерживая себя, громко расхохотался!

— Не очень красивая! — крикнул он.
— А эта? — разнеслось громкое эхо по лесу, сопровождаемое смехом, тонущим в звуках, съезжающих с ветвей дерева куч снега.
— Тоже не очень! — весело прокричал мальчик.
— Эта, вот хорошая! Мамке понравится! — тряс мужчина очередную ель.
— Тряси ещё другие! — чувство счастья охватило Георгия, ему захотелось крикнуть во весь голос: «Папа я люблю тебя! Тряси ещё ёлки!»

Преследование.

Спокойный шаг лося — это не то же, что шаг бегущего человека, он больше!

Бывшую делянку густо покрыли многолетние растения, она выглядела как давно нестриженая голова, к волосам которой, бесконтрольно росшим во всех направлениях, неведомо когда в последний раз прикасались ножницы.

Не обладающие способностью к передвижению организмы неуёмно и с жадностью завоёвывали площади для собственного развития. Конкурируя друг с другом, молодые деревья и кустарники захватывали своими корнями, стволами и кронами вырубленное пространство, кто сколько мог, а после, каждое и каждый заявляли своими глубиной, размахом и высотой, что это только его территория, на которой нет места для других ему подобных! Вот такой закон природы! Пройдёт время, выживут самые сильные, и на месте вырубленного леса вновь появятся и тридцати, и сорокаметровые деревья и в два, и более обхвата толщиной.

Георгий услышал звуки потрескивания, указывающие на то, что в зарослях происходило передвижение зверей. Шум приближался к охотнику с левой стороны. Мужчина приготовился и, сделав быстрое движение, вышел из-за дерева. Он никого не увидел. Через мгновение до него снова донёсся шум. Георгий обернулся, но опять никого не увидел. Звери немного не дошли до него. Они были недалеко, но частокол из заснеженных сосен, елей, берёз, осин и кустов ивы укрывал животных от взоров ловцов.

Судя по спокойному уходу лосей, они не учуяли людей. Можно было попытаться ещё раз проявить себя и настичь зверей, но настрой Георгия уже не имел той решимости, с которой он до последнего момента преследовал цель.

Георгий шёл по центру вогнутой к земле растительной чаши, направляясь к её краю, когда не доходя до него пятидесяти метров, он сначала услышал треск в левом, нижнем углу бывшей вырубки, а затем увидел следы крупного лося. Сердце добытчика по-настоящему ёкнуло! Несколько часов они с Иваном надеялись найти одиночку, и вот, наконец, удача!

Георгий остановился и прислушался к тому, что происходило в лесу. Было тихо. Внезапно возникший энтузиазм начал снова угасать. Мужчина подумал, что спугнул сохатого. Часть личности Георгия, отвечающая за рассудительность, вызвала вздох облегчения: «Пора возвращаться! Я честно сегодня охотился, но мне просто-навсего ужасно не везло!» — подвела она черту под логичным выводом ожившего разума.

Как добросовестный охотник Георгий не мог не преодолеть последние несколько десятков шагов, отделявших его от таёжного массива, чтобы не увидеть доказательства собственной оплошности. Метрах в тридцати от края леса начинался склон глубокого оврага, по его дну протекал ручей, вдоль него, шла ровная цепь вытянутых промятостей в снегу.

Сердце Георгия вновь ёкнуло на этот раз не коротко, а тягуче, так по-настоящему, доходчиво, что он тут же всё понял, от этого в нём возникло возбуждение, оно было особенным, не таким, как до этого! Как бы там ни было, разум был готов и к такому повороту событий и не хотел сдавать своих позиций, он только что восстановил власть над внутренним состоянием человека и очистил сознание от адреналина, принятие решений теперь определялось знаниями и логикой, которая строго-престрого говорила Георгию: «Даже не думай! Не смей спускаться к ручью! Тебе это не надо! Нужно возвращаться к машине!»

Выслушав доводы здравого смысла, Георгий не стал вступать с ним в полемику, он лишь только спустился в низину и подошёл к свежему проходу крупного зверя, там органы чувств человека подали ему сигнал: «Настигни его! Ты способен на это!» Мужчина оглянулся. Ивана не было видно. «Ничего, догонит!» — сказал сам себе Георгий и побежал по следу лося.

*   *   *

Ещё стоя наверху оврага, охотник догадался, что зверь не учуял его, ему об этом рассказали характерные дыры на поверхности снежного покрова, они располагались друг от друга на небольшом равном расстоянии, следы указывали на спокойный, размеренный ход животного. Как такового решения по вопросу преследовать или нет лося Георгий не принимал, всё получилось само собой, у него неожиданно появился план добычи трофея, тот показался ему легковыполнимым и предельно ясным, вот после этого-то, он и отмахнулся от назойливых внутренних советчиков: «А, да отстаньте вы! Сам знаю, что делаю!» — и напружинив своё тело, понёсся вдогонку за лосем.

За деревьями, росшими с левой стороны ручья виднелись просветы, что указывало на то, что там находилось открытое пространство. Лось сначала шёл вдоль правой стороны ручья, затем перескочил на левую, какое-то время после этого он двигался вдоль его берега, а потом начал подниматься вверх. Георгий с разбегу перепрыгнул через журчащий незамерзающий водный поток, через несколько секунд перед ним открылась большая лесная поляна: «Скорее всего в этом месте когда-то находилась деревня», — мимоходом подумал Георгий и продолжил своё спонтанное преследование зверя.

Выйдя на чистую равнину, сохатый углубляться в неё не стал, своё движение он продолжил вдоль опушки леса, Георгий же, оказавшись там, сбавил темп бега, а затем и вовсе остановился и осмотрел поляну, волнистая линия лосиных следов на её белой поверхности, вела к перелеску, за которым находилось ещё одно открытое пространство. Охотник вновь побежал, но на этот раз ещё быстрее, понимая, что другого способа догнать сохатого не существует: спокойный шаг лося — это не то же самое что шаг бегущего человека, он больше!

Следующая лесная поляна была такой же большой, как и первая, следы лося на ней вели к её центру. Сначала Георгий хотел пойти по ним, но потом передумал и пошёл вдоль кромки поля, опасаясь, что лось может стоять на краю леса и заметит его раньше чем он того. Действия охотника оказались правильными. Сохатый, дойдя до центра чистого пространства, резко повернул вправо и спустился к лесу. Георгий вскоре снова оказался на, заманивающих его всё дальше и дальше в тайгу следах надежды на успех в созданном его воображением замысле.

При входе в лесную чащу, сохатый немного постоял, на что указывало его топтание на одном месте, а потом продолжил движение, но как! Вглубь наполненного многолетними растениями пространства тот проник несколькими огромными скачками! Манипуляции животного, привели Георгия в полное отчаяние: «Всё зря! Ну почему я не слушаю голос разума?» — мужчина побежал, делая большие прыжки, как будто и сам был зверем, не желавшим упускать добычу, увиденное расстроило его, оно указывало на то, что сохатый чем-то встревожен.

Через несколько десятков метров семисоткилограммовый самец, однако, снова пошёл спокойным шагом. Увидев это, охотник не только не изменил темп своего бега, но наоборот увеличил его. Георгий решил догнать сохатого как можно скорее. Он почувствовал, что вступил в последнюю фазу охоты. Для мужчины стало ясно, что происходило. Вожак уводил его от основной группы лосей, давая им возможность уйти от преследования.

Бег постепенно приобрел монотонность, Георгию казалось, что это нормально, и ему просто необходимо бежать, что бег по звериным следам является частью его жизни, как нечто обыденное и необходимое для его существования. Георгий предался созерцательности. Настроение его сделалось комфортным, что отразилось на движениях тела, они приобрели плавность и размеренность, имевшийся в них смысл, вёл к намеченной цели.

Несмотря на то, что лось является большим и сильным животным, у него имеется предел физических возможностей, Георгий знал это и поэтому рассуждал так: «Рано или поздно усталость придёт к нему, он начнёт снижать скорость передвижения, и я смогу нагнать его!» — при этом мужчина совершенно не думал о том, каков его предел физических возможностей, он считал, что у него имелось преимущество перед лесным зверем. Качество, которым обладал Георгий могло быть только у человека — это стремление победить, быть первым, быть лучшим не ради награды, а ради самоутверждения, ради самой победы! Он знал, что нагонит лося! Георгий должен был доказать зверю, что человек сильнее его и потому бежал и бежал не останавливаясь.

*   *   *

Мужчина услышал позади себя шум, это Иван догнал его. Георгий обернулся и показал знаками, что продолжит преследование сохатого пока не настигнет его. Егерь кивнул головой и так же знаками показал, что будет находиться позади Георгия и держать дистанцию между ними, чтобы не мешать охоте.

Впереди бегущих промысловиков раздался треск. Лось был недалеко. Движения Георгия стали ещё быстрее, впереди него вновь раздался шум, охотнику показалось, что он шёл из разных мест. Осознание того, что в действительности происходило вокруг Георгия отставало от восприятия действительности органами чувств человека, чей взгляд в тот момент был устремлён на многочисленные цепочки следов, которые сходились с разных сторон в одно место и образовывали там из себя огромный клубок всевозможных переплетений, и снова расходились оттуда по сторонам.

Глядя на снежный покров, исхоженный лосями, Георгий не на шутку перепугался того, что у него начались галлюцинации из-за сильного переутомления, он тут же замедлил свой бег, задумавшись о том, что осталась ли хоть в нём жизнь, или им движут только физические процессы, направленные на им ведомую цель.

«Если я умер, то какая разница в том, что я вижу, и что я слышу, но если я жив, то всему должно быть объяснение, поэтому я должен остановиться и разобраться, что происходит!» — думая так, охотник остановился и осмотрел следы. Их было много, все они были свежими, это были следы разных лосей: двое телят, одна взрослая корова, один молодой самец и молодая корова. Следы то сходились, то расходились. Георгий прошёл немного вперёд и увидел лёжки, возле них проходил след крупного самца. Он поднял стадо и повёл его за собой. «Он обманул меня, или я его?» — задал сам себе вопрос Георгий, оценив увиденное.

*   *   *

Унизительная слабость поражения разлилась по телу. Надежды на успех рухнули, Георгию захотелось упасть на снег и забыться. Голос Ивана вывел его из оцепенения и привёл в чувство.

— Георгий, ещё не всё! Они пройдут не больше километра и снова лягут, если не услышат, что их преследуют, — сказал Иван уверенным голосом.

Слабость мгновенно покинула тело, дыхание обрело силу, глубину и равномерность.

— Нужно немного подождать, приотпустить их, а потом медленным, спокойным шагом подойти к ним. Мы зверей нашли! Это главное. Идти им тут некуда, поблизости нет ни вырубок, ни болот. Мы в чаще леса. Они лягут на ближайшей, подходящей для них полянке, — продолжал говорить Иван спокойным тоном.

Георгий почувствовал, что он сильно голоден. Товарищи присели под соснами, рядом с ещё теплыми лёжками зверей. От них вверх поднимался белый пар. Мужчины достали термоса и еду. Её было немного. У Георгия были конфеты и печенье, у Ивана — хлеб, сало, колбаса и банка килек в томатном соусе. Консервы открывать не стали, положили обратно в рюкзак. Начали есть. Потребность в пище была настолько сильной, что охотники не заметили, как съели почти всю еду и выпили почти все запасы чая в термосах.

— Ничего! Скоро печень пожарим! Поедим до отвала! — произнёс Иван, видя, что у его компаньона в глазах ещё остался голодный блеск.

От съеденного Георгия потянуло в сон, по его телу разлилась приятная истома, возникшая вдруг из ниоткуда белая пелена начала туманить взор, в ушах возник непрекращающийся усыпляющий звенящий шум, веки приопустились: сквозь пространство между ними глаза мужчины стали сами собой смотреть на места, где недавно лежали лоси, они увидели, что пар, который до этого поднимался над ними, исчез, а тёмные пятна на снегу, там, где он растаял от соприкосновения с теплыми телами животных, покрылись белой корочкой льда. «Как быстро замёрз растаявший снег», — отметило угасающее сознание засыпающего человека то, как физический процесс за короткое время превратил воду в лёд.

— Надо бы идти, Андреич! — донёсся как будто из далека голос Ивана.
— Сил нет, — сказал Георгий, потом добавил: — Морозно! Сильнее стал мороз, — и передёрнул плечами, как бы прогоняя по телу застоявшуюся кровь.
— Да, что-то быстро похолодало! — задумчиво сказал Иван и огляделся по сторонам.

*   *   *

Охотники двинулись по следам ушедших лосей. Звери шли цепочкой. На покрывавшем землю снеге после них осталась тропинка, по которой было удобно передвигаться. При соприкосновении с обувью охотников снег скрипел. Иван шёл позади Георгия, соблюдая оговорённую с ним дистанцию. Сближение с сохатыми происходило в спокойном ритме размеренного шага. По расчётам промысловиков, животные должны были лежать.

Сложность при подходе к группе лосей на отдыхе заключалась в том, что они во время него бывает располагаются друг от друга на значительных расстояниях, это означает, что, если охотник, к примеру, заметит какого-то одного из них, то другой, которого он не заметил, может увидеть его и встревожить всё стадо, в таком случае имеется совсем немного времени, чтобы исправить, допущенную оплошность, и произведя точный выстрел добыть трофей — это несколько секунд, в продолжении которых лоси после того, как поднимутся с лёжек, стоят неподвижно на месте перед тем, как стремительно исчезнуть в чаще леса.

Когда Георгий увидел между стволами сосен фигуры животных, те уже поднялись со своих лёжек. Двое телят и лосиха стояли к нему задом. В нескольких метрах с левой стороны от них находился молодой лось. Он стоял наискось по отношению к группе из трёх зверей, головой в их сторону, его корпус был достаточно хорошо виден. Чуть дальше его, также наискось только с поворотом головы в другую сторону, стоял ещё один молодой лось, его корпус был также хорошо виден. Поодаль от основного скопления животных находился крупный самец. Он смотрел Георгию прямо в глаза. Расстояние до места стоянки зверей было не более восьмидесяти метров. Закончилась утомительная гонка, охотнику была предоставлена возможность добыть трофей!

Георгий снял с плеча охотничью винтовку и присел рядом с двумя соснами — их стволы были хорошим укрытием от взглядов лосей, и тут ни с того ни с сего в его органах чувств возникли переживания запаха свеже-пожареной лосиной печени, более того, у него началось слюноотделение: «Как это всё странно!» — подумал мужчина и приложил приклад винтовки к правому плечу, снял её с предохранителя, положил указательный палец на курок, приподнял оружие на уровень правого глаза так, чтобы увидеть через прицел то, ради чего были прожиты несколько последних часов.

Наконец, охотник посмотрел в окуляр оптического прибора, но за ним он не увидел ничего кроме чёрного пятна! Георгий всё быстро понял и судорожными движениями подтянул винтовку к себе, ухватился за прицел и принялся лихорадочно водить подушечками указательного и среднего пальцев правой руки по его объективу, слюноотделение в его организме прекратилось.

Случилось самое неприятное, что тогда для Георгия могло случиться — его оружие утратило свою пригодность для точного выстрела! Во время преследования, защищающий прицел чехол, видимо зацепившись за какую-то ветку дерева или куста, слетел с него, и в пространство между объективом и ободком трубки прицела стал попадать снег. Отчистить от него стекло объектива, как оказалось было не просто непросто, а было невозможно из-за того, что тот превратился в лёд, который буквально прирос к металлической и стеклянной частям прицела, причиной тому было то, что всё время прижатый к спине бегущего охотника карабин нагревался теплом его тела, в результате чего на оптическом приборе сначала образовалась влага, а потом, во время остановок охотника, тогда, когда винтовка остывала, образовывался лёд, и так многократно, пока не получилось то, что получилось, а именно: вросшая в прицел ледышка.

При сложившихся обстоятельствах оставалось только одно — как можно быстрее избавиться от ставшего бесполезным прицела, Георгий нажал на рычаг его крепления, но тот не повернулся! Устройство не размыкалось! Причиной этому была всё та же замёрзшая вода, скрепившая детали крепёжной конструкции настолько, что мускульной силы человека не хватало, чтобы их разъединить.

В груди Георгия, что-то оборвалось: » Фатум! Почему, почему я не могу воспользоваться тем, что предоставляет мне случай?»

*   *   *

Среди деревьев возникло мелькание. Самец повёл свою семью вглубь тайги. Вскоре исчезли все признаки, указывающие на присутствие лесных исполинов. Неслышно подполз Иван. Он высек огонь из зажигалки и поднёс её к фиксатору прицела, уже через несколько секунд механизм открылся. Товарищи ещё какое-то время лежали рядом с соснами, потом встали, осознав, что прятаться больше не от кого.

Сказать, что в тот момент Георгий испытывал неприятные переживания, это всё равно, что ничего не сказать, последствием его понимания того, что ничего изменить было уже нельзя, явился внутренний, невидимый взрыв, после которого в нём появился ослепительно белый шар с длинными шипами, шедшими во все стороны, он медленно увеличивался в размерах, его иглы впивались в имевшиеся в Георгии чувства и причиняли ему страдания, человеку в тот момент хотелось только одного: «Скорей бы лопнула насмехавшаяся над ним колючая сфера!» — но он был честен с собой и не стал надеяться на это, зная, что произойдёт это не скоро.

Георгий снял рюкзак, положил туда прицел, посмотрел на Ивана:

— Они влево пошли, — сказал егерь.
— Понятно, — кивнул головой Георгий.

Охотники медленно двинулись в сторону ухода лосей. Через сто метров от места, где была их последняя стоянка, звери резко повернули влево и спустились в глубокий овраг, там они повернули снова налево и прошли по его дну около двухсот метров, затем животные повернули направо и цепочкой поднялись на противоположную сторону длинной впадины и скрылись в росшем на склоне ельнике. Увидев это, охотники переглянулись:

— Что сделаешь! — рассудительно и негромко выразил своё отношение к случившемуся Иван, одновременно всплеснув руками, более никаких эмоций ни его тело, ни его голос не выказали.
— Да! Что-то со мной не так, — сказал дрожащим голосом Георгий.
— Не расстраивайся! Всё пройдёт! Удача вернётся, — подбодрил Иван товарища в несчастливые в жизни того минуты.

Георгий в тот момент смотрел на две сосны, за которыми он совсем недавно лежал, надеясь добыть желанный трофей. Расстояние до деревьев от того места, где стояли охотники составляло не более пятидесяти метров. Идя по следам ушедших зверей люди сделали крюк. Если бы охотники ещё хоть немного подождали около тех двух сосен прежде чем уйти оттуда, то они увидели бы как вереница лосей неспешно прошествовала мимо них по склону оврага.

«Не зря говорят, что счастье ходит кругами, нужно только его дождаться!» — подумал тогда Георгий.

*   *   *

Мужчины ещё какое-то время в нерешительности топтались на месте, думая предпринимать им или нет какие-либо действия, связанные с преследованием лесных животных. На этот раз разум пришёл на помощь, проанализировав ситуацию он выдал решение: «Лоси шли медленно, они не напуганы, возможно уход с последней стоянки не связан с появлением вблизи них людей, а является всего лишь совпадением. Поэтому нужно исследовать вершину оврага, возможно звери находятся там».

Противоположный склон оврага был крутым, он привёл людей к небольшой площадке, за которой начиналась возвышенность, заросшая молодым ельником, следы уходили именно туда. «Прекрасное место для отдыха», — высказал вслух мысль Георгий.

— Тс-с-с, здесь могут быть! — выразительно подтвердил догадки товарища егерь, приложив палец ко рту, чтобы его друг вёл себя тихо.

Неутомимые промысловики, начали продвижение по пространству, заполненному невысокими хвойными деревьями: «Смотри, снова расходятся», — указал Иван на очевидное, Георгий ничего не сказал в ответ, ему нечего было сказать — он видел то же, что видел его друг и понимал то же самое, что понимал тот.

Снежная поверхность, исчерченная звериными проходами, напоминала паутину, она, как и полагается такому произведению, запутала охотников, те не знали по какой из её ниточек следует идти.

Неожиданно раздался шум. Люди мгновенно притихли, подождав несколько минут, они осторожно двинулись в ту сторону, откуда недавно доносились непонятные звуки, но опять ничего кроме многочисленных лосиных следов там не обнаружили.

Когда два азартных следопыта достигли вершины холма, то обнаружили, что его противоположный склон был крутым, почти что отвесным. На краю обрыва стояло несколько высоких сосен, там люди остановились, перед ними открылся живописный пейзаж: внизу, метрах в трехстах от них протекала быстрая речка с извилистым руслом, мороз не смог сковать льдом её стремительные воды, переливчатое, звонкое журчание прозрачного потока волновало пространство красотой своей мелодии. Уставшие охотники сняли с себя рюкзаки, повесили оружие на торчащие из стволов деревьев сучья и предались созерцанию великолепной картины: по берегу речки медленно, друг за другом шли шесть лосей. Вдоль горизонта тянулась красно-жёлтая полоса, её багрово-песочный цвет постепенно растворялся в бледно-голубом бездонном пространстве. Казалось, что небо исчезло:

— Где солнце? — испугался Георгий.
— Скоро вечер. Пора возвращаться, — прозвучал голос Ивана.

Лоси один за другим исчезли в лесной чаще. Журчание воды стало ещё более слышимым. То здесь, то там раздавался треск разрываемых морозом деревьев. Больше ничто не нарушало, установившуюся кругом Георгия и Ивана тишину.

Испытание.

Уходящий день вызвал у Георгия сожаление о нём, ему не хотелось с ним расставаться, он вспомнил маму, и то, что она сказала, когда уходила навсегда: «Как вы будите жить без меня? Вы же не сможете вместе!» Георгия слова матери сильно тогда удивили. Никогда у него ещё не было таких хороших отношений с родителями. Он часто навещал их, привозил подарки, помогал чем мог. Они в свою очередь так же, но уже по-своему, помогали Георгию чем могли и часто приезжали к нему в гости. Родители и сын общались искренне, встречались с большим желанием. Уже давно он называл своего отчима отцом и папой, как хотела того мать. Он не понимал того, что они не смогут вместе.

Георгий почувствовал, что осиротел в тот же день, когда мамы не стало. Ему показалось, что отчим испытал те же чувства. Смерть мамы разъединила мужчин на несколько лет. Разъединение было физическим, но не духовным. Общались они мало, ездили друг к другу только по большим праздникам и на дни рождения. Таким образом они подчёркивали, что являются порядочными людьми и уважают память женщины, которую оба очень сильно любили.

Со временем знаки приличия во взаимоотношениях стали соблюдаться всё меньше и меньше. Начали возникать ссоры. Впервые прозвучали слова: «Ты мне чужой!» — в ответ прозвучало: «Да мы чужие!» — казалось, что духовная связь между людьми порвалась. Проходило несколько дней и либо один, либо другой звонил и произносил слова извинения, или оба извинялись друг перед другом. Так продолжалось долго, но как не старались мужчины прекратить общение, у них это не получалось.

Порой сознание выискивало в памяти давно забытые обиды и при помощи них пыталось доказать необходимость полного разрыва с человеком, который когда-то допустил несправедливость во взаимоотношениях, эти ухищрения также не помогли уничтожить то, что вырастила их мать и жена — это была любовь! Мужчины по-настоящему любили друг друга!

Это было воскресение, тогда отчим приехал к Георгию как раз в то время, когда его по какой-то надобности вызвали на работу, о госте ему тут же по телефону сообщила жена, он, имея сильное желание повидать человека, ставшего для него настоящим отцом, бросил свои дела и поспешил домой, вскоре там жена сказала ему о том, что его папа только что ушёл на вокзал, потому как куда-то торопился. Георгий в сильном волнении бросился догонять отца. Он увидел его стоящим у входа в привокзальный сквер. Рядом с ним находилась автобусная остановка. Отец дожидался своего автобуса и о чём-то думал, не замечая приближавшегося к нему Георгия. Когда тот оказался рядом с ним, он радостно вскрикнул: «Ой! Гошка! Ты откуда!» — нашедшиеся мужчины посмотрели в глаза друг другу:

— Сын? — спросили глаза одного мужчины.
— Папа? — спросили глаза другого мужчины.
— Да! Папа, — ответили глаза одного.
— Да! Сынок, — ответили глаза другого.

В тот день они осознали, что стали по-настоящему родными, все сомнения на этот счёт ушли у обоих. Георгий понял, что не только он всю жизнь искал отца, но и его отчим всю их совместную жизнь искал в нём своего сына!

— Папа! — произнёс Георгий.
— Сынок! — произнёс отчим.
— Ты куда, оставался бы у нас, не поговорили как следует, — сказал Георгий.
— Мне надо, ждут меня. Завтра я снова приеду, увидимся! — успокоил он сына.

Подошёл автобус. Мужчины попрощались. Отец зашёл внутрь и сел на сиденье у окна, он улыбнулся, помахал рукой. Скрипнули закрывающиеся двери, окно с образом отца стало медленно удаляться от Георгия.

Взор мужчины переместился вправо, недалеко от входа в сквер стояла скамейка. На ней никого не было. Георгий вспомнил тринадцатилетнего мальчика, который видел там своего родного отца в первый и в последний раз в своей сознательной жизни. На человека вдруг нахлынули чувства, он с трудом сдерживая слёзы направился домой.

В три часа ночи позвонили со станции скорой помощи и сообщили, что отец Георгия умер. Произошёл инсульт.

*   *   *

На глазах Георгия появилась влага. Мужчина отвернулся и попытался убрать вытекавшую из него жидкость, но только размазала её по щекам. Он наклонился взял пригоршню снега и растёр им лицо и шею. «Где я был всё это время?» — спросил сам себя Георгий.

— Я это место знаю, — услышал он голос Ивана, — здесь лесники недавно просеки чистили. Если я не ошибаюсь, то там справа от речки должен стоять квартальный столб, — уверенно заявил егерь.
— По просеке пойдём? — спросил Георгий.
— Сначала по ней, а после на дорогу выйдем, которая вдоль болота идёт. Помнишь там лосей поджидали, ещё обманули они нас? Потом выйдем на вторую делянку, а там уже останется идти недалеко до машины, — составил план возвращения Иван, и предложил Георгию то, от чего было невозможно отказаться в сложившейся обстановке: «Давай на дорожку перекусим тем, что есть, да и пойдём потихоньку».
— Давай! — согласился с другом Георгий.

*   *   *

— Иван, расскажи, как ты того медведя одолел, — попросил Георгий.
— Я же рассказывал! — изумился просьбе Иван.
— Ещё раз расскажи, — снова попросил Георгий.

Эту историю Георгий слышал уже несколько раз, но желание вновь пережить случившееся вместе со своим товарищем приводило в возбуждение и требовало повторения авторского повествования о драматических событиях, произошедших на одной из охот на свирепого берложника.

— Ну слушай! — начал свой рассказ Иван: «Медведя тогда добыли такого, какого в наших краях никогда, и никто не видел. Больше того, люди даже не слышали, что такие экземпляры в природе существуют. Ну да ты и сам знаешь, слышал ведь об этом! В нашей районной газете писали про это, да ещё и в областной потом написали. Ко мне несколько корреспондентов в больницу приезжало. Всё расспрашивали, что да как. Я им во всей красе описывал тот случай. Они слушали, записывали, один даже на магнитофон записал мои слова, чтобы не забыть. Потом, правда, когда я статьи-то их увидел, то сильно их ругал. Они всё ведь переврали. Сначала на них обиделся, но прошло время, досада ушла, пришло понимание: не охотники они, где им сообразить, в чём разница между человеком и зверем. Они всё — «убить да убить», а я это слово произносить даже боюсь. В нём много чёрного.

— Ты долго в больнице лежал? — спросил Георгий.
— Больше восьми месяцев. Ушибы, переломы быстро зажили, а вот нога левая долго ходить не хотела, и сохнуть начала. Не понятно, что с ней было. Врачи говорили, что будто бы медведь мне нерв передавил.
— А как вылечил? — заинтересовался Георгий.
— Ходить стал. Как ходить стал, так всё и прошло! Только на ноги встанешь, умирать уже не хочешь. Пока идёшь — живёшь! Лег — помер. У нас, где дальние деревни, лечить некому. Бывает какая бабушка сляжет, а ей говорят: «Ты что, старая, умирать надумала. Иди на огород, траву поли, не сиди, не лежи без дела!» — так смотришь бабушка ещё на год, другой смерть и обманет.
— Зачем же такое насилие над стариками, может их век прошёл, устали они? — удивился такой навязчивой заботе Георгий.
— Ну, это понятно всё от любви, не хотят близкие любимого человека на тот свет отпускать. Как можно дольше хотят побыть вместе. Да и страшно, а вдруг там больше не встретятся, вот и держат сколько могут дорогих для них людей на земле.

Так вот, сначала ругал этих корреспондентов, а потом скучать по ним стал, но они больше не приезжали. Моя история стала для всех старой, неинтересной. А у меня только одна такая! Жизнь прожил, а событий не нажил! Ну, может это и к лучшему. Зачем лишний раз себя испытывать? Хватило и одной проверки! — глубокомысленно закончил фразу Иван.

*   *   *

— Тогда к нам охотники из Москвы приехали. Один из них со мной по полям ходил. Я ему следы медвежьи показывал, рассказывал о повадках, готовил его одним словом к правильному подходу во время кормёжки зверя.

Он всё внимательно меня слушал, много переспрашивал о том чего не понимал и в результате заявил, что такой вид охоты не для него. «Слишком опасно! Глупо так рисковать своей жизнью!» — сказал он. Мне от услышанного немного стыдно стало. Оказывается, и глуп я, и ситуацию оценить не могу! Полным дураком меня выставил.

Так-то я с ним согласен: когда не знаешь где речку переходить, то и делать этого не надо! Унесёт поток и погибнешь! Но тут-то годами выверено! Только знать нужно, как всё делать, и всё получится. Ну спорить, понятно, не стал. Вышки имелись, было где сидеть! Выбрал ему самую удобную, хоть ложись да спи. Пришли на неё, сели, стали ждать появления зверя. Просидели несколько часов, но никто не вышел. На следующий день тоже никто не появился на поле. А медвежьих следов на нём прибавилось! Даже тот грамотей заметил это: «Как такое может быть? — спрашивает меня. — Мы сидим, медведь ходит, а мы его не видим!» Я ему объясняю: «Пока мы сидим на вышке, он тоже сидит или лежит рядом с полем. Когда мы уходим, он поднимается с лёжки и выходит на посев кормиться. Вот и весь секрет!»

— У меня тоже такое было, — уловил обиду Ивана на приезжего умника Георгий, — умные они очень, смотришь на них и удивляешься — до чего же они умные! Насколько же я глуп! И всё поучают! Как будто просит их кто об этом! Это они в Европе насмотрелись. Был я там недавно, пригласил один немец на охоту.

У них охота — это как, если бы ты своих свиней, да быка и корову с телятами в огород бы выгнал, а сам бы на чердак дома забрался, да и застрелил бы их всех оттуда. Вот такая у них охота!

— Как так? — не понял Иван.
— Ну, у них парки лесами зовутся. В них всякое зверьё живёт: кабаны, олени, косули и прочая живность. Они их кормят, а потом собирают охотников, те приезжают, их усаживают на вышки, и толпа народа в красных да оранжевых куртках гоняет животных по парку, а те стреляют их.
— Кого? — не понял Иван.
— Понятно, этих кабанов, косуль и других, — пояснил Георгий.
— Неужели так много зверей? — недоверчиво посмотрел на товарища Иван.
— Да полно! Не знаю откуда, правда, но как на свиноферме. Бегают туда-сюда, туда-сюда! А в парках прогулочные дорожки, по ним ездят велосипедисты, машины, люди гуляют. Видел даже семейную пару с детской коляской! Кругом стрельба, а они спокойно гуляют! Культура! Это тебе не убийство какого-нибудь медведя! Это наивысшая организация охоты! А мы тут сидим с тобой на пеньках под ёлкой, ждем, когда косолапый сожрёт. Это не охота — это глупость сплошная! Хорошо, что те корреспонденты статью не назвали — «История одного глупца, который попался в лапы медведю!» — так что радуйся этому, да молчи побольше! — мужчины рассмеялись. Немного погодя Иван продолжил свой рассказ:

— На третий день я решил отвезти москвича на небольшое поле, оно находилось глубоко в лесу, где ещё в тот сезон охоты не проводились. На нём имелся удобный лабазик. У меня была надежда на то, что непуганый зверь может и выйдет на овёс в то время, когда на вышке будут сидеть охотники. Надо понимать, что дикий зверь, он и есть дикий. Чутьё у него хорошее. Это нам кажется, что мы хорошо пахнем, а для зверя человек воняет всё равно как помойка для нас. Он сразу нос воротит, как учует людской запах, противен он ему!

Машину от площадки оставил тогда в километре. Внимание на стоны заезжего охотника, я больше не обращал. Каждый делает своё дело как умеет. Если у кого лучше получается, то и хорошо, у меня только радость. Есть значит у кого, чему поучиться. А того человека никто не удерживал, он мог и отказаться от моих услуг. Ему так всё и объяснил. Он щёки надул, но сказать ничего не сказал, вышел из машины, показывая, что согласен пройти пешком тыщу метров по лесной дороге.

Присутствие зверя я почувствовал сразу же, только мы приблизились к посеву. Лабаз был сделан у самой дороги, с правой от её стороны. Я показал знаками, чтобы охотник вёл себя тихо и повёл его к вышке. Около неё остановился. Мне было ясно, что зверь на поле. Я встал на первую перекладину лесенки лабаза и сразу увидел его. Медведь, таких средних размеров, был от нас не больше чем в пятидесяти метрах, хороший такой медведь, хороший, не трофейный, но хороший. Рукой показал москвичу где находится зверь, потом взял у того мужика карабин и забрался по лестнице наверх, на саму вышку, оттуда показал охотнику, значит, чтобы тот тихо лез ко мне. Сверху медведь был виден как на ладони!

Ну что дальше! Мужик тот выстрелил, косолапый убежал в лес. Я подождал немного, потом сказал стрелку, чтобы тот сидел, ждал меня, а сам спустился на землю и пошёл смотреть на результат выстрела. В том месте, где медведь вбежал в лес, я увидел капли крови, прошёл по ним метров тридцать и вернулся. Нужно было ехать на базу за помощью.

*   *   *

Пока возвращались наступил вечер. Поиском подранка решили заняться утром. На рассвете выехали в лес. Со мной поехали два егеря, собаку брать не стали. Я был уверен, что с такого небольшого расстояния москвич скорее всего ранил зверя тяжело, и тот не мог далеко уйти.

Следы крови увели нас вглубь леса больше чем на сто метров и там неожиданно исчезли, я начал сожалеть о том, что не взял собаку. Чтобы не тратить время, решили, что егеря обследуют территорию с левой стороны от следа подранка, а я посмотрю с правой, там были заросли кустов и деревьев, если бы медведь ушёл в ту сторону, то на ветках точно были бы следы крови, но сколько я не высматривал на них красные пятна, ничего мне найти так не удалось.

С левой от меня стороны трещали ветками егеря, стараясь найти хоть какие-нибудь признаки убежавшего зверя. Я им крикнул, чтобы они выходили на поле, сам тоже двинулся в сторону площадки. Про себя подумал: «Хорошо, что не взяли с собой собаку, сейчас бы убежала неизвестно куда, ищи её потом!»

— И у меня такое часто бывает! Сначала жалеешь о чём-то, а потом оказывается, что хорошо, что так всё получилось, — отметил Георгий. Жизнь каждый день предоставляла ему возможности что-либо совершить. Со временем он начал понимать, что каждый выбор, который ему предоставлялось сделать, был ничем иным, как испытанием! Испытанием правильным и неправильным, плохим и хорошим, — я ни одной минуты своей жизни не хочу менять! — продолжил Георгий свою мысль, и начал уже свой рассказ:

— Вот только что в голову пришло! Расскажу историю. Даже самому страшно стало, что могло бы произойти, выбрав я другую дорогу, и что могло бы не случиться в моей жизни после этого! Такой соблазн был!

*   *   *

— Мне было двадцать пять лет, я учился в институте, а летом подрабатывал в строительных бригадах. В тот раз мы с товарищем устроились на работу к одному проворливому дельцу, который чуть ли не каждый день менял места нашей работы: только мы начнём что-то делать, как он тут же перевозит нас в другое место, объясняя это тем, что на новом объекте заплатят больше денег. В итоге получилось так, что нам нигде не заплатили, это, конечно, с его слов, как он нам говорил, всё происходило из-за сорванных будто бы нами же работ и поэтому платить по-существу было не за что! С этим мы соглашались, так как понимали, что, если взялся за дело, то его необходимо довести до конца, но всё же членам бригады было не ясно о чём думал наш руководитель! Он же сокрушённо разводил руками в стороны, ругал себя за неосмотрительность и обещал, что больше не будет гнаться за длинным рублём. Его прощали и снова исполняли то, что он просил.

В основном работу нам давали разные крестьянские хозяйства, тогда это были совхозы и колхозы. Мы строили дома, белили телятники, делали подъездные пути к фермам. Дел было много. Однажды при переезде с одной стройки на другую я оставил там часть своих вещей. Деревня, в которой наш бригадир взял новый подряд находилась недалеко от той, в которой мы трудились до этого. После работы я на попутней машине приехал на нашу бывшую стройку. Там трудилась уже другая бригада. Я объяснил строителям, что забыл при переезде свои вещи. Они нашлись там, где были оставлены. Меня это обрадовало. Забрав вещи, я уже хотел было отправиться в обратный путь, как вдруг услышал знакомый голос, им раздавались указания строителям, а принадлежал тот голос нашему бригадиру, увидев меня, он растерялся, а мне всё стало ясно. Оказывается, у него было несколько бригад. Действуя таким образом, он морочил людям головы и не доплачивал деньги.

Бригадир пообещал, что оплатит все отработанные мной и моим другом дни, кроме того он сказал, что даст нам замечательную работу, за которую нам обязательно хорошо заплатят. В тот же вечер он увёз меня с товарищем на другую стройку. Нам нужно было обложить стены деревянного дома кирпичом для его утепления. За работу, действительно предлагали хорошие деньги.

Поселили нас в старом деревенском доме. Всё необходимое для жизни там было. Бригадир оставил нам десять рублей на питание и уехал, сказав на прощание, что заглянет сюда через несколько дней. Такой поворот дел, естественно, обрадовал нас, и было понятно почему — наконец-то появилась реальная возможность по-настоящему разбогатеть. По этому случаю мы сходили в магазин и хорошо отметили удачную сделку с непорядочным человеком. Утро следующего дня стало началом наших трудовых будней.

После того, как мы отпраздновали получение выгодного контракта, болела голова, хотелось пить и есть. Всё бы ничего — это дело поправимое, но вот деньги, оставленные нашим ловким протеже, закончились в первый же день. Было не на что купить даже чай, хлеб и другие недорогие, но очень нужные человеческому организму продукты. Впереди нас ждал голод! Я успокаивал друга, говоря, что без еды люди могут жить целый месяц, а воды кругом навалом, несколько дней проживём как-нибудь.

После трудового дня сильно хотелось есть. Мы выключили в доме свет и легли на кровати, пытаясь уснуть, но у нас это не получалось. Рассказы о том, что сон помогает переносить голод, оказались выдумкой. Да вот ещё, в темноте постоянно раздавались подозрительные звуки, они тоже мешали уснуть. Казалось, что по комнате кто-то бегал. Я встал, подошёл к выключателю и щёлкнул им. Несколько огромных крыс побежали в разные углы комнаты. Это зрелище повергло нас в полное уныние. Во время празднования сделки мы не замечали этих неудобств, но на следующий день, когда иссякли деньги, не было еды и никаких надежд на её получение в ближайшие несколько дней, присутствие крыс в нашей жизни показалось символичным.

Я вышел на улицу. Рядом с крыльцом соседнего дома сидел жирный, чёрный кот. Мне удалось при помощи кис-кисканья и дурацких движений большого, указательного и среднего пальцев руки, приблизиться к нему и схватить ленивое, безмозглое создание. Кот мявкнул, но вырваться из моих объятий ему не удалось. Я принёс его в дом, плотно закрыл за собой дверь и со словами: «Будешь теперь жить здесь!» — бросил животное на пол.

Сказав другу, что пошёл на промысел, я снова вышел на улицу. Тёмная ночь помогала мне. Позади деревенских домов находились огороды, там должно было что-то расти и быть пригодным для пищи. Перепрыгнув через невысокую изгородь, я оказался на рыхлых грядках. Шёл сбор урожая. На земле лежала куча из каких-то округлых плодов, путём ощупывания и обнюхивания мне удалось определить, что это был репчатый лук. Порывшись в перелопаченном крестьянами грунте, я нашёл там несколько маленьких картофелин: «Хоть что-то!» — обрадовался мой изголодавшийся организм.

Товарищ ждал меня у окна, он вглядывался в темноту и щурился, было понятно, что он ничего не видел, зато его было видно очень хорошо из-за того, что в комнате горел свет.

Он встретил меня словами: «Лучше с голода подохнуть, чем от стыда за то, что воруем на чужих огородах!» — я успокоил его, объяснив, что это всего лишь незначительное заимствование неимущих у имущих, мы же не убили бабушку топориком, как Раскольников в «Преступлении и наказании» у Достоевского, на что получил ответ: «С этого всё и начинается!»

*   *   *

Разглядывание крохотных клубней картофеля, лежащих на дне большой кастрюли, вызвало во мне воспоминания о французской кухне и о том, что французы любят луковый суп. Мгновенно решив стать приверженцем этой страсти, я тут же очистил несколько луковиц и бросил их в кипящую воду. Надо сразу честно сказать, что суп получился невкусным! По крайней мере для меня! С тех пор я не могу спокойно смотреть на варёный лук. При виде его меня сразу же начинает тошнить!

Утро было ужасным. Болел живот. Во рту был неприятный вкус от съеденных накануне варёных луковиц. «Нет так жить нельзя!» — воскликнул я с большим раздражением на сложившиеся обстоятельства и вышел на улицу.

Моё передвижение происходило по проезжей части в сторону центра села. Никакой особенной цели в нём не было. Тут я увидел, что навстречу мне шла невысокая женщина, до этого между нами имелась встреча в конторе сельского совета. Когда мы поравнялись, я неожиданно для себя и очевидно для неё произнёс следующие слова: «Вы, конечно извините меня, но кроме Вас в этой деревне, я никого не знаю. Не могли бы вы мне дать десять рублей до получки, а то у нас деньги кончились, а есть очень хочется!» — женщина шарахнулась от меня в сторону. Было видно, что моё обращение напугало её. Спустя некоторое время она всё же успокоилась, с любопытством осмотрела меня и сказала: «Вы через полчаса подойдите в контору».

*   *   *

О чём подумал мой друг, когда увидел, как я зашёл в комнату с продуктами, о которых грезил наш голодный разум, меня по сей день раздирает любопытство! Наверное, он посчитал, что я грабанул магазин. Как бы там ни было, а деньги раздобыть удалось. Вечером того же дня произошло чудесное событие: в сенях дома раздались звуки шагов, дверь в комнату распахнулась, на пороге появилась молодая, румяная красавица в белом платье. Я помню, как от увиденной картины у меня перехватило дух.

— Что попались студенты! — выкрикнуло вошедшее диво звонким, игривым голосом, — собирайтесь, быстро пошли за мной!- прозвучала команда. Никаких дополнительных уговоров для её исполнения не требовалось, наши тела дружно бросились за белым платьем. Мы были готовы следовать за девушкой в любое место! Она же привела нас к себе домой и завела на кухню, на столе там стояла белая эмалированная кастрюля с только что приготовленной окрошкой. «Ешьте!»- сказала незнакомка. Ты уже, наверное, догадался — это была дочь той женщины!

С того дня очаровательная прелестница кормила нас каждый вечер. Мы были молодыми и поэтому между нами быстро завязались понятные в таких случаях отношения: я произносил много клятв и обещаний, она им верила, это делало нас счастливыми, казалось, так будет всегда. Хорошее заканчивается внезапно — то, что должно было случиться, случилось: когда наши работы были выполнены, приехал бригадир и увёз нас с товарищем из той деревни настолько быстро, что мне не удалось даже попрощаться с неожиданно обретённой подругой. Я долго переживал из-за того, что всё так вышло. Мне хотелось вернуться в ту деревню, к той девушке, но что-то мешало поступить таким образом. Если бы я вернулся, то возможно у меня была бы другая жизнь!

— Интересная у тебя история! — сказал Иван.
— Как думаешь, можно свою судьбу изменить, если у человека есть выбор? — задумчиво спросил Георгий.
— Судя по твоему рассказу можно! — уверенно ответил Иван и продолжил: «А вот у меня, пожалуй, выбора не было!»

*   *   *

— Я слышал, как мои товарищи, прекратив поиски, направились в сторону поляны. Одновременно с левой от меня стороны что-то произошло, что моё сознание ещё не смогло оценить настолько, чтобы дать определённое заключение в отношении зафиксированных органами чувств звуков, запахов, образов, которых до того момента не было в окружавшем пространстве. Я остановился, прислушался к звукам, затем огляделся. Моё обоняние уловило сладковатый запах, осязание ощутило присутствие зверя, но мне никак не удавалось распознать его в пёстрой картине переплетений многочисленных растений.

Я двинулся вперёд, моя левая нога за что-то зацепилась. Взгляд устремился вниз, к тому, что удерживало меня. Это была медвежья лапа! Тело повернулось влево, согнулось и присело, правая рука взяла стопу зверя, приподняла её затем резко отпустила. Конечность глухим шлепком ударилась об землю. Глаза стали осматривать то место, откуда выходила нога медведя.

Передо мной был холм из мха, веток, корней, коры, палок, стволов старых, сгнивших деревьев — в общем-то обычная совокупность таёжных элементов. Руки сами начали рыться в том, что скрывало медведя. Я стал раскидывать в стороны мох, уложенный на него лесной мусор и вскоре добрался до головы зверя и до его туловища. В какой-то миг раскопок я остановился, затем поднялся на ноги, снял карабин с плеча и посмотрел перед собой, и тут мой взгляд встретился с чёрными, медленно вращающимися, выпуклыми треугольниками смерти.

Ко мне приближался хищник, чью добычу разрыли мои руки. Я прицелился, затем выстрелил десять раз подряд в надвигавшуюся серо-бурую массу! Последний выстрел совпал с соединением моего тела с невероятно твёрдой поверхностью. Ощущения были такие, что мне от чего-то вспомнилось, как ночные мотыльки соединяются со стеклом автомобиля, движущегося на большой скорости.

Ещё до момента полного поглощения моей массы энергией гигантского медведя, я успел выхватить нож и начал наносить удар за ударом в его мышечный панцирь. Казалось, что это была бетонная стена, нож сломался уже после нескольких моих ударов, но я продолжал и продолжал его рукояткой бить зверя, как раз в этот момент раздались звуки несколько выстрелов.

*   *   *

В первые мгновения, когда всё затихло и косматое чудовище перестало меня терзать, я испытал чувство стыда за то, что со мной произошло такое, захотелось поскорее выбраться из-под вдавившей меня в землю шестисоткилограмовой туши зверя. Голоса егерей были хорошо слышны и отдавались эхом в моей голове, так, как будто в пустую двухсотлитровую бочку кто кричал, приятели мои переговаривались друг с другом и что-то кричали мне ободряющее, дающее надежду: «Семёнович потерпи немного, сейчас стащим этого мамонта с тебя!»- голоса, обсуждали и обсуждали способ моего спасения, при этом их владельцы ничего не предпринимали. «Что они ждут? — подумал я. — Уже надоело так лежать! Как всегда, всё нужно делать самому!» — рассуждало всё ещё находящееся во мне сознание.

Собрав силы, я попытался выбраться из-под вонючей шерстистой массы, и тут пришло чувство боли, меня затошнило, воздуха стало не хватать, голова закружилась, перед глазами поплыли круги, в ушах возник шум, я понял, что теряю сознание и возможно умираю. Мне захотелось кричать, и я пытался это делать, но все мои усилия сводились только к бормотанию: «Ой! Подожди, подожди, подожди! Стой, стой! Ещё не всё, ещё не всё!» — исторгал я из себя, помня главное — это то, что надо было держаться, что у меня ещё были дела на земле, ещё не всё я сделал. Я увидел лица моих друзей, они наклонялись надо мной и орали изо всех сил: «Семёнович, держись, держись, Семёнович, немного осталось! Не всё ещё, не всё! Поживём ещё!»- и тут во мне что-то лопнуло, боль ушла.

*   *   *

«Они меня слышат! Я живой!» — наблюдал я сверху за действиями спасавших мою жизнь егерей: один из них срубил шестиметровую ель и сбивал топором с её ствола мохнатые лапы, они падали на землю и устилали её зелёной бахромой, другой схватил конец длинной, толстой пеньковой верёвки, перекинутой через ещё более толстую ветку берёзы и тянул её на себя, к ней были привязаны страшные своей огромностью передняя лапа и голова, лежащего на мне медведя. Это было уж чудище так чудище, и поражало оно не только своими размерами, но и формами — сам их смертоносный вид уже приводил в ужас!

Берёза, которой воспользовались для моего спасения, стояла метрах в пяти от места, где меня завалил медведь. Егерь, использовавший дерево для того, чтобы приподнять верхнюю часть мёртвого животного изо всех сил дёргал верёвку на себя и кричал: «Быстрее! Давай быстрее руби!» Второй егерь кричал ему в ответ: «Всё! Всё! Уже всё! Бегу!» — он тем не менее, не теряя рассудка аккуратно положил вырубленную жердину рядом с лохматой массой, под которой я безмолвно истекал кровью, и только потом побежал на помощь товарищу.

— Давай на раз! Иначе всё! Потеряем Семёныча! — переглянулись мои старые приятели, видимо ясно понимая, что в их руках теперь находилась моя жизнь, жизнь их друга, с которым росли, жили, трудились на протяжении многих лет. Как бы мне — так жалко было бы терять товарища!

— Давай! Давай! Давай! — грозно прокричали несколько раз два сильных мужских голоса.

Верёвка натянулась как струна, ствол берёзы изогнулся, жилы и мышцы людей напряглись настолько, что мне казалось, они вот-вот лопнут! Движение на какое-то мгновение замерло! По лесу эхом пронеслось: «Да-вай!» — пеньковое сплетение подалось, дерево выпрямилось — сначала лапа и голова гигантского хищника перевалились в сторону берёзы, это сместило центр тяжести поверженного берложника от лежавшего под ним моего тела и уменьшило его страдания, кроме того, это позволило егерям вывернуть кверху переднюю часть туловища животного таким образом, что появилась возможность просунуть жердину в образовавшееся между медведем и поверхностью земли пространство, для того, чтобы использовать её в качестве рычага для поднятия нижней части зверя.

— Беги! Я держу! — крикнул егерь, который стоял ближе к берёзе и упирался в её ствол одной ногой. — Скорее! Я держу!

Второй егерь уже подбежал к лежавшему на земле, очищенному от веток стволу шестиметровой ели, недавно срубленной им именно для этой цели, поднял его и стал осторожно пропихивать жердь в открывшееся пространство от нижней части туловища таёжного монстра к верхней по диагонали, при этом непрестанно наблюдая за моим лицом.

По лесу вновь разнеслось: «Давай! Быстрей!» Егерь нащупал концом жердины упор в земле, и с силой вдавив еловый шест в грунт, заорал: «Да-вай!» — ему вторил крик у берёзы: «Давай!»

Под натиском длинного обрубка ствола ели, на который давил один из егерей и благодаря тому, что другой егерь непрерывно тянул обмотанную вокруг лапы и головы медведя верёвку, верхняя конечность зверя, его туловище и башка с шумом вывернулись в сторону берёзы. Открылась часть моего пострадавшего тела. Егерь с жердиной увидел это, ему захотелось бросить её и вытащить меня из-под медведя, но окрик егеря у берёзы: «Проверь! Держит?» — остановил его порыв и заставил выполнить команду — он постепенно ослабил своё давление на жердь, тело медведя осталось на месте.

*   *   *

— Бросай её! Сюда! Сюда беги! — понеслось по лесу.

Уже через мгновение тот первый егерь оказался рядом с берёзой:

— Держи, держи здесь! — рассудительно действовал там его товарищ, — перехватывай тут! Обматывай! Вяжи! Ещё вяжи! Всё! — егеря кинулись к моему телу, которое безучастно ждало их помощи.

Произошла белая вспышка. Сильная боль разлилась по всему организму. Из груди вырывался крик за криком. В лёгкие попал воздух. Страдания наполнили ожившее сознание. Я открыл глаза:

— Живой! — прозвучал радостный возглас.
— Живой! — раздался ещё один радостный возглас.

Улыбка и ещё одна — это первое, с чем столкнулся мой взгляд после возвращения из небытия:

— Кричи, кричи, не останавливайся! — слушал я голоса друзей, пока они освобождали меня из смертельного плена, в котором опять же меня так долго держал мёртвый медведь и, понятное дело, кричал.

*   *   *

После выстрела охотника тот топтыгин убежал в лес и попался там уже собрату каннибалу в лапы, а он утащил его в чащу, где засыпал мхом и ветками, для того, чтобы протухло мясо. Медведи любят тухлятину. Таким вот образом монстр-берложник сделал для себя съестные запасы. Хозяин леса он на то и хозяин, что посторонних в своём доме не терпит, и особенно тех, кто покушается на его добычу. Увидев, что я осматриваю его кладовую, он тут же напал на меня. Если бы не мои друзья, то я бы погиб в тот день, — закончил свой рассказ Иван.

Георгий провёл рукой под правым глазом и убрал вытекшую слезу:

— Ты, чего? — спросил Иван.
— А! Старый стал. Глаза слезятся, — Георгий через нос шумно втянул в себя воздух.
— У меня тоже в последнее время. Я их спитым чаем промываю, вроде легче потом. Попробуй, вдруг поможет, — посочувствовал Иван проблеме Георгия.
— Да, вернусь домой, попробую, — поблагодарил Георгий Ивана.

Мужчины замолчали. День шёл к концу. Небо утратило свою яркость. Исчезли признаки движений и звуков. Природа готовилась к ночи.

— Всё было подготовлено для того, чтобы ты погиб, но ты выжил! — прервал молчание Георгий.
— Да, выжил, но только не хотел бы, чтобы такое ещё, когда-нибудь повторилось! — сказал Иван.

Навигатор.

Охотники спустились в лесную долину в том месте, где её рельеф делил протекавшую в ней речку надвое, сделали они это осознанно — русла рукавов разделённого водного потока были неглубокими, что позволяло преодолеть их без особого труда, кроме того, невдалеке от места переправы, как раз и находился тот квартальный столб, о котором говорил Иван. Сделанный руками человека деревянный указатель, был хорошо заметен в двухметровом просвете просеки, уходящей вглубь тайги. Лесники недавно поменяли его. Затёсы на обрубке бревна ещё не успели почернеть настолько, чтобы сделать его неприметным на фоне небогатой зимней палитры, имевшей в своём составе только два главных цвета — чёрный и белый.

— Ну вот, говорил же я! Здесь он, где же ему быть ещё? — обрадовался Иван, — через час с небольшим выйдем к машине, отсюда до неё километров шесть, — уверенно рассуждал он, глядя на столб, вызвавший у него приятные эмоции.

Просека вывела охотников к дороге, шедшей вдоль болота, это обстоятельство указывало на верность выбранного егерем пути, ведь совсем недавно он предсказал и квартальный столб, и ведущую к болоту просеку, вдоль которой идёт дорога, ведущая к машине искателей приключений. У людей не было никаких сомнений, что скоро их очередное промысловое предприятие подойдёт к закономерному концу, от этого им даже стало немного грустно. Они повернули направо и продолжили своё передвижение по тайге. Однообразный пейзаж нескончаемого болота казался Георгию подозрительным, каждый сделанный шаг копил в нём вопросы, постепенно их количество стало невыносимым, психика человека потребовала срочной разгрузки:

— Иван, мы по той дороге идём? — спросил мужчина.
— Да вроде по той, — ответил компаньон. В его голосе имелся оттенок сомнения.
— А где мы лосей дожидались? — опять спросил Георгий.
— Если это дорога та, то думаю, что за тем кустом, — Иван указал на высокие деревья, видневшиеся вдали, они располагались таким образом, что на отдалении напоминали размашистый куст, именно через него и шёл путь следования охотников.

Георгий вспомнил, что и в самом деле там, где они ожидали выхода зверей, перед ними был выступ леса, уходящий в болото. Он успокоился. Все его вопросы моментально улетучились. Дорога провела искателей приключений сквозь тёмную чащу и вывела на небольшую вырубку. Открывшаяся перед их взорами картина настолько ошеломила мужчин, что они на какое-то время потеряли способность не то что облекать свои соображения в слова, но и мыслить:

— Надо пройти её, — только и смог сказать Иван.
— Ага! — произнёс Георгий в ответ.

Люди пересекли незнакомое место, прошли через небольшой перелесок и вышли уже на большую площадку прошлогодней лесозаготовки. Открытое пространство напоминало замёрзшее озеро, укрытое снежным покрывалом, поверх которого торчали шляпки пней срезанных деревьев. Охотники наконец-то поняли, что где-то в их расчётах была допущена ошибка.

Почему люди способны верить и принимать плохое, но вот в очень плохое, ужасное люди не верят, пока оно не станет очевидным, и даже тогда они всё равно не верят в непоправимое! Охотникам и в голову не могло прийти, что они шли не только не по той дороге, но и не в ту сторону!

— Видно далеко влево ушли! — сказал Иван, и затем, немного помолчав, продолжил говорить: — Пока до наших следов идём, стемнеет. Лучше здесь налево повернём и пойдём вдоль вырубки, там найдём вывозную лежнёвку и по ней выйдем на зимник, по нему и в темноте до машины дойдём.
— Далеко отсюда до зимника? — поинтересовался Георгий.
— Недалеко! Не больше километра. Дураков нет брать делянки дальше от проезда! — сказал Иван и направился к краю вырубки. Георгий двинулся за ним.

*   *   *

Наступили сумерки. Мужчины непроизвольно увеличили темп передвижения, им очень хотелось до темноты оказаться на главной, в том месте, лесовозной трассе. У нижнего края вырубки Иван остановился и стал что-то искать в карманах. Обнаружив то, что ему было необходимо, егерь принял деловитый вид. Он поднёс к своим глазам небольшую продолговатую вещицу и начал жать поочерёдно на все, какие на ней были кнопки. Это был навигатор.

— В прошлом году в обществе* подарили! — с гордостью сказал мужчина и показал прибор Георгию, — хорошая штука, показывает где ты находишься. Я в нём ещё, правда, не совсем разобрался, но основное мне объяснили: тут вот эти две кнопки жмёшь и появятся сначала кружочки, а потом точки и карта. Там, где стрелка, там значит ты и находишься. Крутишь как надо и идёшь! Только что-то не включается в этот раз, — егерь постучал навигатором об руку, понажимал кнопки, ничего не включилось, снова постучал им, но уже об ногу, и опять ничего не включилось! После этого Иван принялся вновь нажимать то одну, то другую кнопку, приговаривая: «Понаделают всякой дряни, людям голову только морочат!»

— Там хоть батарейки есть? — спросил Георгий.
— Ну а как? Где же им быть? — изумился вопросу Иван.
— А ты посмотри, — сказал Георгий.

Иван открыл крышку корпуса навигатора, батареек там не оказалось!

— А-а-а, внуки это видать вытащили их. Играли они аккурат вчера этой штуковиной, я же им и разрешил, — с умилением начал рассказывать про своих внуков Иван.
— Большие внуки? — поинтересовался Георгий.
— Маленькие ещё. У тебя-то нет навигатора? — спросил егерь бесхитростно Георгия.
— Нет, — ответил мужчина.
— А компаса нет? — продолжил он расспросы о наличии у его товарища необходимых для пребывания в незнакомом лесу аксессуаров.
— А у тебя, что нет? — ответил вопросом на вопрос Георгий.
— Нет. Столько их потерял! Давно без них в лес хожу, — объяснил он.
— Ну и я тоже, — закончил разговор о навигаторе и компасе Георгий.

*   *   *

Стремительно темнело. Мужчины нашли дорогу, по которой лесорубы вывозили заготовленную древесину и двинулись по ней. Хотелось как можно быстрее покинуть лес и оказаться в салоне автомобиля.

Иван шёл впереди, Георгий, едва передвигая ноги старался не отставать от товарища. К нему пришла усталость. Ноги болели от напряжения, которому они подвергались в течение многочасовой гонки с лосями. Эмоций человек никаких не испытывал, единственно о чём он думал — это передвигаться без падений, их ему не удавалось избегать, несмотря на то, что его взор был постоянно устремлён вниз, к земле. Когда он спотыкался и падал, то испытывал боль, измученное тело в такой момент не желало подниматься и требовало отдыха. Георгий успокаивал себя тем, что по его расчетам они прошли уже больше пятисот метров, а значит до дороги оставалось чуть больше четырехсот метров. Он начал считать шаги. Когда счёт достигал ста, мужчина поднимал голову, смотрел вперёд и думал: «Не показался ли там зимник?»

*   *   *

С каждой минутой света в пространстве становилось всё меньше и меньше, и вот день ушёл, людей полностью окружила ночная тьма. Глаза Георгия едва различали то, что было у него под ногами, он давно отстал от Ивана и не знал, где тот находился, по этой причине у него появились опасения того, что он мог сбиться с дороги. С неприятной мыслью пришла неуверенность в движения, число его падений начало стремительно расти. Георгий начал ощущать холод. Лёгкая зимняя курточка, которая во время преследования сохатых пропиталась потом, теперь замёрзла и напоминала ледяной скафандр. Человек потерял много энергии, ему сильно хотелось есть.

— Жора, садись передохнём, — прозвучали слова из темноты.
— Ты где? — спросил измученный человек.
— Я справа от тебя, под ёлкой, — неестественно прозвучал голос Ивана.

Георгий присмотрелся и увидел что-то напоминающее ноги человека, он осторожно обошёл их и нащупал ствол дерева, держась за него дрожащей рукой, уставший охотник медленно опустился на снег:

— Немного осталось, скоро должны выйти, — пообещал Иван, а затем спросил: — Есть хочешь?
— Хочу, — сказал Георгий.
— Есть консервы — килька в томате. Будешь? — дал Иван название тому, что имелось из съестных припасов.
— Буду, — с готовностью выразил согласие Георгий. Егерь открыл большим охотничьим ножом жестяную банку и протянул её сильно уставшему компаньону.
— Нет. Ешь ты первым. Оставишь, — предложил Георгий свою очерёдность действий. Иван поел и снова протянул банку и нож товарищу: «Доедай, я всё!»

То, что кильки в томате — настолько вкусное кушанье, Георгий не то что не знал, он даже никогда и не думал о таком. Остриём ножа охотник осторожно извлёк из пространства банки всё её содержимое: маленьких рыбок и все до единой капли соуса. Когда в жестяном сосуде ничего не осталось, он провёл клинок между двумя пальцами и облизал появившиеся на них остатки томатной подливки. Еда, попав в желудок Георгия тут же превратилась в энергию. Она разлилась по телу и приготовилась к тому, что её используют, и она превратится в силу, позволяющую человеку передвигаться и жить.

Между деревьев появился огонёк. «Машина едет! Дорога рядом!» — обрадовался Георгий.

— Луна поднимается, — произнёс Иван.

Появившееся было стремление быстро встать на ноги и бежать в сторону огонька пропало, а вместо него появилось желание спать. Было слышно, как вздохнул Иван. Георгий закрыл глаза.

*   *   *

— Жора! Жора! Не спи! Просыпайся, не спи, нельзя спать! — Георгий наблюдал, как Иван тряс его тело, раскачивая из стороны в сторону и кричал на него, даже ругался. Вот уже несколько минут у него не получалось привести в чувство уснувшего на крепком морозе человека. Было видно, что Иван испытывал отчаяние. Он кричал: «Что я наделал! Что я наделал! Как просмотрел! Рядом ведь был!»

Неожиданно мужчина зарычал, приподнял тело товарища и бросил его на снег, оно было как тряпичная кукла. Туловище Георгия упало в белую массу и погрузилось в неё, увлекая за собой отходившие от него и болтающиеся на нём: голову, руки и ноги — конечности не выказали никаких признаков жизни и связи друг с другом, то, что бесчисленные попытки растрясти в них застывшую кровь и возобновить её ток, никак не удавались, приводило Ивана в отчаяние, ужасало его сознание.

Над лесом поднялась луна. Её голубоватая энергия проникла в пространство между деревьями и осветила его. Иван вскрикнул! Перед ним лежал мертвец, на его лице был снег, он не таял! Егерь взревел, как загнанный зверь и набросился на леденеющего товарища, он принялся колотить, тормошить, щипать и дёргать его, но тот никак не реагировал на это, тогда Иван расстегнул на Георгии куртку, задрал имевшуюся на нём верхнюю одежду кверху и накидал на открывшиеся живот и грудь человека снег, а затем стал со всей своей силой тереть им голую плоть.

*   *   *

Тысячи игл пронзили тело Георгия. Он взвыл от боли! Острые иглы были везде: в кончиках пальцев ног и рук, в голове, в коже, под ней и внутри него! Неожиданно они стали растворяться в кипятке, который разливался по артериям, капиллярам, шёл по венам, пучкам нервов, достигал органов и мышц тела. Мужчину охватил жар, он резко поднял голову и туловище над землёй, подтянул к нему ноги и тут же встал. В его глазах, в ушах, во рту и под рубашкой на груди, животе и спине был снег, Георгий, прыгая на месте стал стряхивать с тела холодную массу, при этом ещё и выплевывая, и выковыривая то, что его друг затолкал в него.

— Смотри, как запрыгал! А недавно мёртвым притворялся! — с трудом произносил слова Иван, ещё не до конца поверивший в то, что его товарищ ожил.
— Ваня, ты зачем меня так поколотил? — не переставая хаотично двигаться, прокричал Георгий.
— Жора, ты же помер! — хмыкнул, приходящий в себя от пережитого, Иван.
— А что мёртвых бить можно? — вновь крикнул Георгий, снимая с себя одежду.
— Можно! Чтобы живыми стали! — вдруг ставшим очень серьёзным голосом, ответил так Иван, как будто он в школе на вопрос учителя отвечал.
— Я так и знал, что надо с собой одежду взять. Жди от тебя, что угодно! — тут уж мужчины рассмеялись: Георгий весело, беззаботно, Иван нервно и всё же недоверчиво, с сомнением поглядывая на товарища, как бы думая: «А полностью ли мой друг ожил?» — егерь ещё не обрёл привычного состояния духа из-за недавних, необычайно сильных волнений.

Георгий разделся до пояса и вытряс из снятой им верхней одежды и термобелья снег, а потом повесил её на торчащие из ствола стоявшей рядом с ним ели сучья, после этого он обтёр тело и голову своей фланелевой рубашкой, от этого у него в организме возникло приятное тепло, он почувствовал, как открытая морозному воздуху кожа принялась с наслаждением вбирать его частицы в себя, по ней прокатились волны удовольствия, возникло состояние единения с пространством, он какое-то время неподвижно и безмолвно стоял на месте, а потом вдруг воскликнул: «Всё хорошо в меру!» — и принялся надевать на себя очищенное и высушенное морозом термобельё, оно было холодным, и глупые чувства сказали: «Бр-р-р, неприятно! Сними его с себя!» — но разум человека успокоил их, напомнив им о необходимости срочного облачения тела в одежды. Георгий достал из рюкзака флисовую толстовку и шапку и надел их на себя, и то, и другое было сухим и мягким, он ощутил, как между одеждой и кожей возникло взаимодействие, она сказала ей: «Спасибо!» — и стала аккумулировать под ней своё тепло, необходимое для его жизни и для его свершений, в нём возникло состояние счастья, и он пережил его: «Чем больше таких приятных штучек у человека, тем он больше может!» — подумалось ему, и у него возник вопрос: «Кто кому принадлежит: человек природе или природа человеку?» — вопрос был сложным, поэтому тратить энергию на поиск ответа на него мужчина не стал, а только посмотрел на висящие на сучках ели куртку и пропитанную его потом фланелевую рубашку, через минуту первое было на нём, а второе лежало в рюкзаке.

— Что? Готов идти? — спросил Иван.
— Да. Пошли, — сказал Георгий.

*   *   *

Луна освещала путь, Иван шёл впереди, под его ногами скрипел снег, резкие звуки разносились по пространству, отражались в нём от препятствий и возвращались в виде эха к людям, это были единственные колебания воздуха, которые улавливал слух, пленённых природой путешественников.

Люди понимали, что рано или поздно лесная дорога выведет их на зимник, по которому они доберутся до машины, и поэтому больше не тревожились из-за верности выбранного пути, никакие другие неприятные переживания и мысли в те минуты не испытывались ими и не приходили к ним.

Небольшой отдых вернул охотникам силы. Происшествие, связанное с внезапным и глубоким сном Георгия, уже утратило свою актуальность и превратилось из события в недоразумение. Мужчин ничто не беспокоило, они наслаждались мелодиями, которые производила обувь при соприкосновении со снегом, красотой повисшей на небе луны, её сияющим мистическим светом и чистым морозным воздухом.

*   *   *

Лесовозная дорога, обнаружила себя неожиданно. Упорные ходоки, не заметили, как они, преодолев очередной перелесок оказались на прямой трассе зимника, уходящей до горизонтов влево и вправо. Безмятежное состояние привыкших к непрерывному движению людей уступило место настороженному ожиданию. Что это? Конец или начало?

Иван молчал, мгновение он осматривал проезд, затем, повернув направо, медленно пошёл по непривычно ровной поверхности. Безмолвие, в котором продолжалось движение охотников становилось тягостным:

— Далеко до машины? — спросил Георгий.
— Километра два, — ответил Иван.

Дорога казалась Георгию незнакомой, но он гнал от себя неприятные догадки. Мужчина смотрел на полотно насыпи и пытался вычленить в отпечатках протекторов колёс следы своего автомобиля. Их там не было! Более того, имевшиеся знаки проезда техники были двух-трёх дневной давности! Его глаза не верили в то, что видели!

— Куда мы идём? — спросил он Ивана, гоня от себя мысли о том, что на протяжении длительного времени они двигались в неверном направлении.
— Если через два километра не выйдем на наш зимник, то значит мы шли не той дорогой, — сказал Иван, не оборачиваясь.
— Думаешь не той? — спросил Георгий. В тот момент он представлял себя вывалившимся из космического корабля человеком, которого унесло в бесконечное пространство.
— Узнаем через два километра, — сказал Иван тихо, с грустью.

*местное общество охотников

Побег из таёжного плена.

Охотники прошли значительно меньше двух километров, когда дорожная насыпь начала сужаться, было видно, что по ней давно никто не ездил — какие либо признаки, указывающие на деятельность человека выразительно отсутствовали. Люди зашли в тупик! Когда это понятие используют для описания житейских ситуаций, то подразумевают под этим безвыходное положение, что касается дорог, то здесь не всё так безнадёжно. У любой дороги есть два конца или два начала. Определить где есть что не так-то просто! Всё зависит от человека и от того с какой стороны смотреть на дорогу.

— Надо поворачивать, я знаю где мы! — повисли слова Ивана в морозном воздухе.

Фраза егеря сказала о многом. Прежде всего и самое главное, что в ней содержалось — это было то, что существовала жизненная необходимость идти! То, что надежды людей на скорое бегство из таёжного плена не оправдались, имело второстепенное значение.

Георгий мужественно воспринял крах своих ожиданий на быстрое изменение обстоятельств ограничивающих его свободу. Он сказал себе: «Так даже лучше! Я теперь не в конце пути, а в самом начале, меня ждёт впереди много интересного. У меня будет много возможностей проявить себя!»

* * *

— В шести километрах отсюда идёт лесозаготовка. Там у рабочих вагончики стоят. Дойдём дотуда, отдохнём, поспим в тепле, а утром на лесовозе на наш зимник выедем, — говорил на ходу Иван.

Георгий уже неоднократно слышал цифру шесть за последние двенадцать часов, поэтому отнёсся к словам товарища с пониманием. Скорее всего это психологический трюк, который егерь использовал в своих целях.

Продвигаться по лесу гораздо легче, когда думаешь, что впереди всего лишь шесть километров, такое расстояние способен преодолеть любой человек, нужно только убедить себя и компаньона в этом. На то, чтобы пройти дистанцию уйдёт не менее часа. За это время человек может забыть многое и многое простить тому, кто давал необдуманные обещания, а может наоборот очень даже обдуманные! В любом случае за это время в тайге может произойти очень много. Шесть километров пути и один час жизни в лесу могут вместить в себя целую человеческой жизнь, тогда же, когда они останутся позади, а желаемая цель не будет достигнута, можно будет прибавить ещё шесть километров. Это так немного, их способен преодолеть каждый!

Увлечённые идеей, что их ждут тепло, еда и отдых, охотники настолько увеличили темп своего движения, что временами не сдерживали себя и начинали бежать, через некоторое время они уставали и снова переходили на шаг. Слух пытался уловить в воздушном пространстве звуки указывающие на то, что где-то поблизости находится передвижная база лесников. Нос периодически втягивал в себя воздух, тестируя его на запахи дыма. Люди должны были топить печки-буржуйки в своих вагончиках, а дым подниматься по трубам вверх и разноситься по окрестностям. Жизненный опыт рисовал благостные картины встречи заплутавших промысловиков с добродушными лесорубами, которые их с радостью приютят на ночь, накормят до отвала и уложат спать.

Компаньоны не жалели сил для быстрого преодоления шестикилометровой дистанции. Георгий вспотел, ему стало жарко, и он расстегнул куртку, снял шапку с головы. Волосы были мокрыми от пота, со лба и с висков стекали капли солёной жидкости.

Полотно лесовозной трассы расширилось, на нём появилось много следов от колёс машин и от гусениц тракторов. Полная луна была необычайно яркой, её света хватало, чтобы на расстоянии не менее километра отчётливо видеть, уходящие вдаль волны белой ленты зимника.

Иван замедлил шаг. Он смотрел вправо. Там было большое открытое пространство. Егерь остановился, стал вглядываться вдаль, затем приставил к ушам ладони рук и оттопырил их. Он вслушивался в ночные звуки несколько минут. До мужчин донеслись неясные шумы исходившие из невидимой глубины ночи. Возбуждённый охотник улыбнулся, показал рукой в сторону шума, напоминающего звуки работающего мотора.

— Здесь они были, да видимо вглубь ушли. По звукам не более двух километров. Что пойдём? Быстро добежим! — вопрошающе смотрел Иван на товарища.
— Нет Иван! — покачал головой Георгий.
— Тут-то ещё не близко идти, — егерь указал на зимник.
— Сколько? — спросил Георгий.
— Да, прилично, — ответил компаньон.

Подвергнутый невероятно тяжёлому испытанию человек не стал больше уточнять сколько же в действительности осталось им пройти — во избежании шока и спасения себя от неминуемой от него мгновенной гибели, в морозную и красивую лунную ночь, он не хотел знать правды.

* * *

За время пока заплутавшие промысловики стояли на месте, холод проник под промокшую от пота одежду Георгия и начал проникать внутрь него самого, он ощутил это и отреагировал тем, что принялся застёгивать куртку, но вот только справиться с этим он смог не сразу, причиной тому был всё тот же, его собственный пот, скопившийся в одежде за долгие часы его текущих и никак незаканчивающихся охотничьих похождений: содержащиеся в материи испарения его тела, то замерзали, то оттаивали от быстрой ходьбы, то вновь замерзали, вот и в этот раз, они успели замёрзнуть пока охотники размышляли над тем, что предпринять дальше при сложившихся обстоятельствах, так вот, материал на куртке сделался твёрдым, неподатливым, это мешало соединить составные механизма молнии и закрыть его её застёжкой, кроме того, мешала этому ещё и флисовая шапка, которую мужчина почему-то никак не хотел выпускать из рук, она имела и вид, и формы куска скомканного толстого картона — причиной тому были опять же замёрзшие испарения Георгия. Когда человек понял, что он неадекватен, что принимаемые им решения по такому, казалось бы простому вопросу, как надевание одежды на себя, неверны, он приказал своему телу сохранять спокойствие и стал последовательно выполнять действия по спасению себя от холода.

Для начала Георгий сформировал из застывшей материи головного убора нечто такое, что, как он надеялся возможно было надеть на положенное для него по определению место. Получившееся изделие напоминало каску или горшок, оно было твёрдым и никак не хотело налезать на искажённую морозом и усталостью верхнюю часть тела человека по всё той же, одной и той же причине, превращавшей жидкое и газообразное в твёрдое, ею в этом случае было то, что намокшие от пота волосы Георгия замёрзли! Сосульки из волос торчали во все стороны на его голове и мешали натянуть на неё нечто, напоминающее шапку-ушанку.

Мужчина понимал в какой серьёзной опасности он находился. Самое плохое, что может произойти с путником зимой в лесу — это простуда и воспаление лёгких. Бывает, что болезнь развивается очень быстро и человек умирает от неё за какие-то несколько часов.

Иван не сразу сообразил, что у товарища возникли серьёзные проблемы с приведением собственной одежды в порядок, а когда понимание этого всё-таки пришло к нему, он подошёл к Георгию, молча взял из рук того шапку и начал её теребить, трясти и бить ею то по своей руке, то по ноге, то по своему туловищу, это он так, размягчяя твердую корку из кристаллов замёрзшей воды, пытался выколотить их из материи. Георгий, подражая Ивану, стал хлопать ладонями по своей куртке, добиваясь, уже от её материи гибкости и подчинения, и, в конце концов, он этого добился и смог застегнуть на ней застёжку молнии. Иван же выбил из шапки всю без остатка превратившуюся в лёд влагу и сделал её опять пригодной и приятной для носки. Оставалось только разобраться с застывшей массой волос: образовавшиеся на ороговевших нитевидных отростках его кожи ледяные палочки Георгий с большой осторожностью сжимал пальцами рук, дожидался, когда те подтаивали, ломал их и затем аккуратно, терпя боль, стягивал с них и быстрым движением кисти бросал на дорогу, те от ударов об неё разлетались на мелкие кусочки. Освободив голову от крупных ледышек, Георгий несколько раз быстро провёл по волосам — в воздухе образовалось облачко из частиц, искрящихся безжизненной синевой. Наблюдавший за происходящим Иван подал товарищу шапку:

— Пошли? — спросил он разрешения на движение.
— Пошли! — с чувством безысходности вздохнул Георгий, надел шапку на голову и посмотрел на дорогу.

* * *

Взгляд человека пробил пространство и осмотрел путь, по которому предстояло идти. Он был длинным. Георгий пошёл первым, за ним двинулся Иван.

Усталость, копившаяся в теле Георгия на протяжении многих часов, вновь напомнила о себе. Мышцы ног стали твёрдыми, они не гнулись и не желали подчинятся командам, которые мозг посылал им. Усилием воли мужчина заставлял себя терпеть, возникавшую при движении боль. Он предполагал, что постепенно привыкнет к ней, но с каждым шагом его мучения становились только сильней и сильней. Охотник остановился. Он не мог идти. Мысль о необходимости передвижения вызывала душевные страдания и тошноту.

Иван встал рядом с товарищем. Он молчал. Ждал. Георгий посмотрел на него, покачал головой и произнёс: «Нужно настроиться!» Мужчина вспомнил, как в прошлом году на охоте, при выходе с болота у него свело судорогой мышцу правого бедра, боль была внезапной и настолько сильной и пронзительной, что он как подкошенный свалился в сырой мох, и стал биться в нём в конвульсиях, стараясь освободиться от невидимых пут, вызывавших невыносимые страдания.

Самочувствие Георгия тогда было таким, что не позволяло ему кричать, чтобы выразить громкими звуками физические муки, которым он неожиданно подвергся, и таким образом облегчить свою нравственную боль. Мышцы горла и голосовые связки напряглись в тот момент и производили лишь животное мычание, а глазные яблоки были готовы выкатиться из своих орбит, страх поразил личность и перешёл в ужас от осознания мужчиной собственной беспомощности перед силой, которая беззастенчиво перебирала, сжимала и натягивала его мышцы, как бы смеясь над человеком: «Сейчас порву их! Смотри!» — и мышцу стягивало поражающее её напряжение.

После того, как ожившая в памяти картина битвы за контроль над телом, пронеслась перед глазами Георгия, наступило понимание того, что в ближайшие минуты предстоит сделать выбор — либо остановиться и дождаться смерти во сне, либо вновь преодолеть себя, пройти через мучительные страдания и жить!

Георгий попытался представить, как он через двадцать вдохов и выдохов, на двадцатый выдох сделает первый шаг и пойдёт, не останавливаясь и не испытывая боли, по дороге: «Двадцать!» — отчеканил мозг — охотник ровным шагом двинулся по центру зимника. Позади него раздалось поскрипывание, создаваемое соприкосновением со снегом, перемещающейся по нему массы тела его друга.

Круглая луна нависла над дорогой и освещала её как прожектор, создавая ещё один путь, шедший вверх, в небо. На освещённой лунным светом поверхности мерцали огоньки. Их слабые колебания унесли Георгия в юность.

* * *

Двигаясь по тёмной территории парка, по которому разносилась зазывающая на танцы громкая музыка, Георгий со своим другом мечтали о том, что скоро они будут проделывать ритмические движения в такт популярным мелодиям, и у них появится возможность познакомиться с девушками. Луч яркого света, отражаясь от зеркала прожектора, установленного на крыше открытой эстрады, точно обозначал место, где находились красотки-хохотушки. Друзья недавно вернулись из армии и только что поступили в институт. Единственное, что им оставалось сделать — это найти подруг!

Развлечений во времена юности Георгия было не так уж и много, и поэтому на открытые танцевальные площадки с эстрадой для музыкантов молодёжь ходила с большим удовольствием, там самодеятельные ансамбли вживую, без всякой фонограммы играли на электрогитарах, оглушительно барабанили в ударные установки и пели свои и не свои песни. Вот это был по-настоящему экшен! Во время отдыха музыкантов, проигрывались грампластинки. Записанные на кольцах дорожек виниловых изделий мелодии разлетались по сторонам через акустические системы больших звуковых колонок.

* * *

Приятели подошли к танцплощадке, она была огорожена высоким забором из железных многократно-крашенных зелёной краской труб, к нему примыкала небольшая деревянная будка того же, что и ограждение, цвета. Это была касса. Там продавались билеты для желающих попасть внутрь заграждения. Около кассы было скопление людей, имевших намерение обрести легальное право на танцы, но полукруглое окошко в кабинке кассового помещения было изнутри закрыто куском зелёной фанеры, причиной тому было то, что в ограниченном пространстве танцпола было слишком много людей. У входа на него стояли милиционеры и народные дружинники с красными повязками на рукавах, на них было написано большими буквами — ДНД, то есть добровольная народная дружина, вокруг блюстителей порядка была толпа молодёжи, она гудела, кричала, свистела, одним словом создавала много шума, имевшего что-то общее с весельем. Периодически толпа пыталась продавить заграждение из людей в форме и с красными повязками, иногда эти попытки приводили к тому, что некоторым счастливчикам из неё всё-таки удавалось проскочить на заветную для них площадку для проявления человеческими телами выразительных движений. Порой в среде бурлившей энергией молодёжи вспыхивали конфликты, перераставшие в потасовки — мгновенно, откуда-то из темноты появлялась подмога дежурившим около скопления народа милиционерам, представители власти решительно и достаточно быстро восстанавливали порядок и уводили скандалистов.

* * *

Друзья отошли от входа на танцплощадку и встали недалеко от решётки, разделявшей тех кто был снаружи, и кто был внутри.

— Потанцуем! — крикнул Георгий одной симпатичной девушке, стоявшей внутри.
— Потанцуем! Иди сюда! — улыбаясь во всё лицо, крикнула девушка.

Георгий подпрыгнул, и ухватившись за железные прутья, полез по ним вверх, облюбованная им девчонка засмеялась. Раздалась трель милицейского свистка, и туда, где молодой человек пытался перелезть через ограду, побежали дружинники и милиционеры. Парню пришлось прыгать на землю и уносить ноги подальше от возбуждающего кровь места. Его товарищ побежал за ним. Любители танцев бросились в тёмное пространство парка и скрылись там.

— Они сюда побежали! Давай ты там смотри, а я здесь обойду, — раздавались грозные голоса позади спасающихся от неприятного общения с законными представителями порядка.

Ребята изо всех сил неслись по парку, пытаясь скрыться от погони. Его территория скоро закончилась, и они оказались на дороге, вдоль которой шли столбы с уличными фонарями. На освещённом проезде беглецы были видны как на ладони. Нужно было срочно принимать решение, как избавиться от преследования. Георгий осмотрел противоположную сторону улицы. Там стояло два дома: один пятиэтажный-кирпичный, другой двухэтажный-деревянный, промежуток между ними закрывал тёмно-зелёный дощатый забор с красивой аркой под старину, внутри её была дверь с большой изогнутой железной ручкой. Молодые люди побежали туда.

Георгий нажал на рукоятку двери, она издала характерный скрип металлической детали, не знавшей смазки много лет и открыла проход. Друзья вошли внутрь двора. Там было тихо и темно. Георгий, стараясь шуметь как можно меньше, закрыл древнюю дверь и переведя дух, тихо сказал: «Постоим здесь», — после этого он подошёл к двухметровому заграждению и стал наблюдать в щель между досками за происходящим снаружи: сначала в том месте, где только что были друзья, показались два дружинника, они посмотрели в одну сторону улицы, потом в другую, затем принялись громко обсуждать то, куда могли исчезнуть их жертвы. Неожиданно народные помощники милиции стали смотреть на сооружение за которым, как раз в тот момент и укрывались беглецы. Кровь прилила к голове Георгия, его ноздри раздулись, дыхание сделалось глубоким — человека охватило волнение, несмотря на это, он продолжал внимательно следить за безжалостными и упорными преследователями. В этот момент к дороге выбежали два милиционера, они что-то крикнули людям в красных повязках. Те направились к ним.

— Вроде пронесло! — сказал Георгий, и помолчав немного, добавил: — Классно потанцевали с девчонками!

* * *

Во дворе было уютно. Георгий подумал: «Живут же люди! Хорошее место у парка! Свой двор! Вот бы здесь жить!»

Приятели вышли на улицу. В их сторону двигался автомобиль. Зелёный огонёк за лобовым стеклом указывал на то, что это было такси. Георгий махнул рукой, машина остановилась. Мужчина торговался с водителем недолго, тот сказал: «Ладно! Уступлю немного», — после этого он вышел из машины, открыл багажник, какое-то время рылся в нём, потом достал оттуда свою находку и тут же начал озираться по сторонам, лицо его стало серьёзным и напряжённым: «Давай!» — прошептал он. Георгий протянул деньги. Тот подал ему что-то завёрнутое в газету. Такси уехало. Друзья вернулись к арке, чтобы укрыться в её проёме от света уличного фонаря.

* * *

— Что, прямо здесь? — спросил компаньон Георгия.
— Ну, а чего? Куда идти? — сообщил тот о своём понимании ситуации, открыл, купленную у таксиста бутылку водки, и выдержав небольшую паузу, на всякий случай рассказал ещё и об интересном для того момента обстоятельстве: — Закусить ничего нет.
— А и не надо! — откликнулся его спутник и взял протянутую ему бутылку.

Они выпили её из горлышка и ещё долго стояли под аркой, куря сигареты без фильтра. Им было хорошо, они были молоды, впереди была вся жизнь. Можно было хотеть всё. Ребята знали, что все их желания сбудутся! То, что не удалось потанцевать в тот вечер, их не смущало. В институте, где собирались учиться молодые люди, полно девчонок: «А значит возможностей повеселиться у нас ещё будет превеликое множество!» — думали крепкие и полные жизни парни. Они не торопились. Их удовольствия были первыми, а не последними.

* * *

«Как! Как такое могло произойти? Почему я раньше не вспомнил тот случай!» — идя по пустынной дороге, спрашивал себя Георгий.

На месте деревянного дома, в арке которого только что демобилизовавшийся из армии молодой человек когда-то мечтал со своим другом о счастье и о том, что было бы не плохо жить в том месте, выстроили кирпичный дом. В одной из квартир того дома, впоследствии поселился Георгий со своей второй семьёй. Это случилось через двадцать лет после волнительных событий в городском парке.

«Как могло произойти то, что спустя много лет я попал сначала в один из двух домов, между которыми загадал желание о своём будущем, и жил там с первой женой несколько лет, как раз точно над тем местом, где убеждал друга, что у меня тоже всё будет, и я буду танцевать здесь столько, сколько захочу! Как случилось, что спустя несколько лет уже с другой семьёй я стал проживать там, где раньше стояло старое бревенчатое строение?» — вновь и вновь спрашивал себя Георгий.

Мужчина получил то, что пожелал в один из вечеров своей молодости, не проявляя для этого никаких стараний. Слова, сказанные им приятелю в порыве хвастовства, и тут же им забытые, материализовались. Больше всего в собственном открытии Георгия удивляло не это, а то, что он вдруг вспомнил о том случае в парке в момент, когда посмотрел на лунную дорожку, уходящую вверх, в небо.

«Что этому месту нужно от меня?» — возник тревожный вопрос, на который Георгию захотелось найти ответ, и тут он вспомнил одну трагическую историю.

* * *

Однажды осенью, он с группой охотников отправился на утиную тягу. В лесу они повстречались с такими же энтузиастами доисторической страсти. Люди обрадовались возможности пообщаться и обменяться впечатлениями. В тот день Георгию запомнился один человек. Он имел счастливый вид, рассказывая о своём недавнем приобретении. Его настроение передавалось другим участникам общения, и они с большим интересом расспрашивали товарища, об стоявшем рядом с лагерем охотников автомобиле, тот сиял безупречной свежестью, от него исходил неповторимый, кружащий голову запах чистоты вещи, которой никто и никогда до её обладателя не пользовался. Именно этот примечательный механизм мужчина купил на днях: им являлась трёхдверная «Нива» белого цвета. В делах охотников, рыбаков и любителей приключений такая машина является хорошим помощником, поэтому выказываемое к ней внимание было обосновано и неподдельно.

— На мой век хватит! — говорил владелец внедорожника, повторяя многократно слова: «Промажу снизу, чтобы не ржавела, подкрылки поставлю! Хватит, хватит, даже думать нечего, больше мне и не надо!» — человек ходил вокруг автомобиля, открывал его двери, показывая всем желающим салон, элементы, которого ещё сохранили на себе блеск только что сделанного на производственном конвейере.
— Да! Хорошая машина, что и говорить хорошая! Они крепкие, надёжные! Молодец, что купил её! — раздавались в ответ на это хвалебные возгласы.

Георгий, глядя на воодушевление, с которым мужчины обсуждали транспортное средство, в который уже раз в своей жизни подумал о том, как оказывается мало надо человеку, чтобы ощутить себя счастливым: «Всё, что нужно для этого — верный поступок и одобрение его друзьями и близкими людьми! Приятных выражений в таких случаях не бывает много!»

Единственное, что удивляло Георгия в словах мужчины, это то, что тот собирался ездить на недавно купленном полноприводном автомобиле всю жизнь — человек не казался таким уж старым, чтобы пользоваться одной и той же вещью длительное время вплоть до самой смерти.

* * *

После встречи в лесу прошла неделя. Георгий решил навестить родителей. Когда он приехал к ним, то первое, о чём ему рассказал отец — была трагическая новость о гибели хозяина трёхдверной «Нивы» в автомобильной аварии. Известие шокировало Георгия. Он не мог поверить в то, что произошло!

— Удар был таким сильным, что его голову оторвало и выбросило на дорогу, — делился отец подробностями об ужасном происшествии, — водитель грузовика, с которым произошло лобовое столкновение, остался жив, говорят, что это именно он выехал на встречную полосу и, что он виноват в непоправимом несчастье, — вёл рассказ об случившемся отец, но Георгий тогда с трудом улавливал смысл его речи, он вспоминал слова счастливого человека: «На мой век хватит! Хватит, хватит, даже и думать нечего!»

Воспроизведённые в сознании впечатления прежних лет направили мысли Георгия к поиску объяснений связи слов людей с событиями их жизни. Взаимосвязь была очевидна для охотника, и он вспомнил о забытом им знании: «В своих желаниях нужно быть очень осторожным, они могут сбыться!»

* * *

Место, которое держало Георгия больше двадцати лет давно потеряло для него былую привлекательность. Он хотел уехать оттуда, но что-то мешало это сделать. Возможной причиной было незнание того, что в действительности желал Георгий. У него уже не было того юношеского, каждодневного состояния безмерной радости, решительности и ясности мысли. Он не мог взять и просто сказать: «Я хочу поступить так, а не иначе! Я хочу это!» — на такое смелое заявление сознание приводило столько контр-доводов, что стремление сделать что-либо быстро исчезало.

Сравнивая историю материализации пожелания молодого человека с историей желания зрелого мужчины, Георгий заметил существенное различие в результатах свершившихся событий. Если в первом случае — это было созидание, то во втором случае — это было разрушение достигнутого. Сильные эмоциональные переживания в одном — вели человека такими путями, что в итоге он получал даже больше чем мечтал. Чувство полного удовлетворения собственной жизнью в другом — не вело никуда, и, как следствие, течение процесса остановилось.

* * *

Георгий боялся своих желаний интуитивно, если в юности они уместны, не стыдны и вызывают только умиление у окружающих людей, то в старшем возрасте желания уже в большинстве своём постыдны, неуместны и могут даже вызвать осуждение у тех же самых окружающих людей. «Но в чём разница между желаниями одного возраста и желаниями другого возраста?» — подумал он и тут вспомнил, что, когда мама вышла на пенсию, она стала много времени проводить с отцом, который в свою очередь проводил много времени в гараже: у него там была старая легковушка «Москвич», которая требовала к себе большого внимания и много запчастей. Женщина помогала мужчине их менять, она запоминала названия деталей автомобиля, а когда произносила их, то это веселило её и делало счастливой. Отец к тому времени не только подзабыл правила дорожного движения, но и не знал новых в них изменений, поэтому мама взяла под контроль и этот вопрос: она купила сборник экзаменационных билетов для сдачи на права по вождению автомобилем и выучила их. Отец хвалил её, думая, что она это делала ради него, чтобы помогать на дороге во время движения, он не замечал, что его жена хотела научиться ездить на машине сама, и получить после этого водительское удостоверение. Она делала это ради себя! Она хотела сесть за руль и поехать! Она хотела быть счастливой, но стыдилась своих устремлений, а поддержки ей никто не оказал. Постепенно огонёк желания угас в глазах мамы, и она лишь помогала мужу чинить и мыть их общую машину.

Чувство грусти и стыда за недосказанное, недоделанное вовремя охватило Георгия. Прошло уже много лет как родители умерли, но боль утраты всё ещё не прошла. Потребность в общении с ними осталась, только удовлетворить её можно было лишь, воспроизводя в сознании картины их прежних встреч.

* * *

Равномерное чередование хруста и скрипа, производимого двумя парами сапог, создавало мелодию: та-та, та-та, ту-у; та-та, та-та, ту-у … За три последних часа дорога не подарила охотникам ни одного нового звука, но они и не требовались людям, их органы слуха настроил себя таким образом, что ритм шума воспринимался ими как ступеньки, за которые цеплялось духовное и переносило физическое, внутреннее состояние составляющих организмов было уравновешено таким образом лишь для ожидания следующих друг за другом однообразных «та-та, та-та, ту-у», в такт им и переставлялись ноги осуществляющих движение.

Цель продолжительной, непрерывной ходьбы утратила свой первоначальный смысл, основной задачей идущих охотников стало создание и поддержание непрерывной музыки при помощи ритмических шагов. Сбой в установленном постоянстве грозил прекращением движения.

«А есть ли выбор у человека? — задумался Георгий. — Выбирает ли он сам место для жизни, или место выбирает его? Как люди создают семью? Случайно? Или пара создаётся по воле высшей силы?»

Потерять всё, чтобы обрести всё.

В то время они жили в недостроенном доме Георгия, в нём не было горячей воды, не было газа, из семи имевшихся там комнат были обустроены только две: спальня и кухня. Неустроенность быта угнетала мужчину, но поделать он с этим ничего не мог: чтобы что-то изменить требовались средства и силы, и то, и другое было истрачено на авантюрную идею заиметь собственное двухэтажное жилище.

Однажды Георгий привёл в него одного человека, тот осмотрел имевшиеся в нём помещения и кивнул головой, после этого он подписал договор о его покупке и со словами «как договаривались» отсчитал указанную в соглашении сумму денег и протянул их владельцу дома, то есть Георгию, тот взял их и утратил на него право.

Сразу же после продажи собственности Георгий отправился в риэлторское предприятие, где объяснил, что у него имеются деньги на приобретение двухкомнатной квартиры. Первый дом, к которому его подвёз работник посреднической фирмы, чтобы показать, что у них имелось в наличии, был кирпичным, пятиэтажным и находился в удобном для проживания месте, рядом с парком. Квартира на четвёртом этаже сразу же понравилась Георгию: она была угловой, её три окна смотрели в сторону парка, одно окно смотрело на старый двухэтажный, деревянный дом, в котором никто не жил из-за его аварийного состояния.

Георгий не стал думать над возникшем у него мгновенном порыве приобрести предложенную квартиру, он только сказал риэлтору, что больше смотреть ничего не будет и в тот же день купил её, его жена Евгения отнеслась к такому его импульсивному поступку спокойно, но это не вызвало в нём никакого удивления — супруга редко выказывала какие-либо эмоции.

Они прожили в своём новом приобретении два года. За это время, старый деревянный дом убрали, а на его месте начали строить кирпичный. Однажды, в их квартиру позвонили. Георгий открыл дверь, за ней стояли две девушки. Они объяснили, что по заданию архитектурного отдела проводят опрос владельцев квартир, окна которых выходят в сторону стройки. Специалисты хотели обсудить вопрос по осуществлению соединения двух домов при помощи арки, в которой они предлагали сделать комнаты. Замысел предполагал возможность увеличить жилплощадь тем, у кого квартиры по проекту будут примыкают к перекрытию. Георгию понравилось предложение. Он уточнил одну деталь: «А сколько времени будет идти стройка?»

— Два-три года, — сказали девушки.
— Это долго! — заметил Георгий — ему не хотелось ждать длительное, на его взгляд, время для того, чтобы осуществить своё желание, которым у него в тот момент было купить другую, более лучшую чем та, что у них имелась, квартиру.

* * *

Как-то раз Георгий взял с собой в лес Евгению. Была вторая половина сентября, погода выдалась солнечной, она подчёркивала прелести осенней поры и создавала романтическое настроение. Мужчина представил, как жена будет вместе с ним ходить по зарослям травы, кустов, проваливаться в болотные ямы ради того, чтобы найти утку или ещё какую-то дичь. Образы, которые рисовало сознание показались ему противоестественными, и он спросил Евгению: «Ты пойдёшь со мной или здесь останешься?»

— Я подожду тебя, ты иди, занимайся своими делами, только костёр мне разведи, — сказала она. Он ушёл, думая о том, насколько сильно ему повезло с женой — она тактичная, не мешает ему заниматься любимым увлечением, она уважает его и не требует невозможного.

Во время охоты Георгий добыл гуся. Он гордо понёс свою добычу туда, где оставил свою женщину — к очагу. Когда мужчина оказался рядом с ним, то увидел, что та, ради которой он старался, чем-то занималась рядом с кострищем. Огонь прогорел, остались только угли, Евгения держала в руках палочку и переворачивала ею тлеющие части прогоревшей древесины. Георгий подошёл к ней, она обернулась. Её лицо было измазано сажей, волосы растрепались. Было видно, что она нашла себе занятие в отсутствие мужа и особенно не скучала. Георгия тронула увиденная картина, он испытал сильное чувство умиления:

— Ты вся в саже, — сказал он наполненным волнительными переживаниями голосом.
— Где? — улыбнулась Евгения.
— Здесь, — Георгий слегка дотронулся до лица молодой женщины, едва сдерживая нахлынувшие чувства.
— Сейчас уберём, — сказала она нежно.
— Картошку пекла? — спросил Георгий, и не дожидаясь ответа, вдруг перескочил на другую мысль: «А я вот, добыл!» — мужчина поднял трофей и потряс им в воздухе, потом огляделся, думая куда его положить и увидел, что в нескольких метрах от костра, на земле разослано покрывало, а на нём разложена еда: хлеб — пшеничный и ржаной, красные помидоры, огурцы, зелёный лук и ещё что-то, что его сознание не стало определять и фиксировать, но от чего в нём возникло трепетное состояние и предвкушение утоления не только его утробного голода.

Георгий направился к накрытому на земле столу и положил птицу и ружьё рядом с ним. Картина преобразилась. Она что-то напомнила ему. Через мгновение мужчина уже знал с чем его увязала реальность, он растерялся от того, что мечта стала явью. Переживания, которые он испытывал неоднократно, рассматривая картины французских импрессионистов, ожили в нём и достигли пределов восторга. Он повернулся:

— Молодец! — сказала Евгения. — Вытри сажу! — женщина стояла перед ним полностью нагая.
— Я люблю тебя Женя, всегда буду любить, всегда буду вместе с тобой! — прошептал Георгий.
— Гоша я тебя тоже люблю, мне с тобой так хорошо! — прошептала в ответ Евгения.

*   *   *

После той незабываемой поездки на природу близость супругов приобрела новое качество, в ней появилось доверие. Именно в это время в жизни Георгия произошли значительные перемены: он познакомился с одним человеком, который предложил ему высокооплачиваемую работу. Деятельность, которой он занялся, приносила по-настоящему хороший доход. Уже через несколько месяцев Георгий сообщил жене о том, что у них имеется достаточно денег, чтобы переехать в другую квартиру, более дорогую и комфортабельную. Евгения восприняла такой поворот событий опять же спокойно: «В другую, значит в другую», — флегматично высказала она своё отношение к появившейся возможности улучшить жилищные условия. «Характер у неё такой, ничего тут не поделаешь, может так без страсти и лучше даже, хотя она в ней есть, но только иногда, но ведь есть, вон же как в лесу открыла себя!» — рассудил Георгий, когда в очередной раз его супруга не проявила никаких чувств в отношении происходящих в её и в их совместной жизни перемен.

* * *

Дела в организации, где трудился Георгий, шли замечательно, она стремительно развивалась, он стал её директором, разбогател и постепенно скупил в ней контрольный пакет акций, а после этого только богател, богател и богател. Вместе с благосостоянием человека рос и его социальный статус. Иногда мужчине казалось, что он достиг высшего удовлетворения своих потребностей.

Как-то сидя в качающемся, плетёном кресле на веранде загородного дома, который в их семье появился также стремительно, как и дорогие машины, мебель, одежда и прочие традиционные для обывателя атрибуты счастья, Георгий поймал себя на мысли: «Что — это? Конец? Или начало?»

В тот момент его взгляд был сосредоточен на том, что делали рабочие на краю его большого, величиной в несколько гектаров, приусадебного участка — там, по его границе двое мужчин устанавливали столбы для забора. Рабочие периодически поглядывали в сторону наблюдающего за ними человека, и, видя, что за ними следят, они проявляли усердие в порученном им деле, от этого их спины сильно изгибались, а головы опускались к земле.

Неожиданно Георгий испытал чувство стыда: «Что они шапки ломят передо мной, будто я барин какой-то дореволюционный? У меня что, вид такой? Люди думают, что я требую от них лести, чинопочитания? Нет! Я не хотел этого никогда и не хочу! У меня нет в этом потребности! Всего пару лет назад я с этими же рабочими вместе таскал кирпичи и брёвна, и мы называли друг друга по имени, а теперь я вон как — Георгий Андреевич и не меньше! А вот для них максимально, что позволительно, так — это Николай или Василий, а ещё лучше просто — Вася или Коля. Нет так нельзя!» — произнёс внутренний монолог Георгий и крикнул: «Коля, иди-ка сюда! Сказать надо что-то».

— Что скажете, Георгий Андреевич! — произнёс рабочий, подойдя к веранде.
— Вино будешь? Красное, французское, выдержанное, дорогое, — Георгий налил напиток красного цвета в тонкостенный стеклянный бокал на высокой ножке и протянул его рабочему.
— Да, я не пью такое, ну ладно попробую, — сказал растерявшийся от предложения директора человек, затем взял фужер и несколькими большими глотками выпил его содержимое. Вкусовые ощущения предательски перекосили его лицо.
— И правда кислятина, да ещё и вонючая, что в нём люди находят! Я и сам пью, давлюсь, но надо привыкать! А то что скажут — деньги есть, а на бутылку хорошего вина жалеет, — отреагировал на реакцию органов чувств рабочего Георгий.
— Да уж Георгий Андреевич не легко Вам, много забот, ну пойду я что ли, — сказал Николай, думая, что начальник звал его только из прихоти угостить дорогим вином.
— А ты чего Николай меня на «Вы» да по имени-отчеству всё называешь? Мы же с тобой сколько дел вместе сделали! Как прежде обращайся на «ты», по имени! — поинтересовался Георгий изменениями в поведении товарища.
— Нет не могу я. Нельзя по другому! — просто ответил Николай.
— Да кто запретил? Ведь я тот же! И не требую этого! — обратился к нему Георгий.
— Нет! Нельзя! Если уважения к благополучию и удаче другого не буду проявлять, то пострадаю, — рассудительно произнёс рабочий.
— От кого? Говорю же — мне этого не надо! — воскликнул Георгий.
— От себя и пострадаю, — ответил тихим испуганным голосом Николай, не понимая к чему клонит начальник.
— Каким образом? — удивился сказанному Георгий.
— Переживать буду! — объяснил его работник.
— Из за чего? — искренне не понимал его директор.
— Из-за Вас, — прозвучал, предельно проясняющий поведение рабочего, ответ.
— Слушай, там клубнику нужно укрыть, а то птицы склюют всю, — неожиданно сменил тему разговора Георгий.
— Уже сделали! — радостно воскликнул Николай.
— Ну ладно, — сказал растерянно Георгий, он не знал больше о чём ещё попросить работающего на него человека.
— Вы отдыхайте, не думайте об хозяйстве, мы всё сделаем, порядок будет не сомневайтесь! — успокаивающе и осмысленно смотрел на директора Николай. Возникла пауза.

— Я пойду тогда? — заполнил словами пустоту пространства Николай.
— Иди, — облегчённо выдохнул Георгий и протянул недопитую бутылку дорогого вина и красивые вытянутые фужеры Николаю, говоря: «Выпьете с Васей.»
— Спасибо большое, не надо. Нечего Васю баловать, а то привыкнет, нос начнёт задирать! — улыбнулся Николай, выражая благодарность за предложение.
— Хорошо! Делайте что надо, — отпустил рабочего Георгий.

* * *

После того разговора Георгий начал замечать, что в нём действительно произошли изменения. Они вызывали в свою очередь перемены в окружающем его мире. Это привело к тому, что мужчина даже не понял, как случилось, что он вдруг ежедневно стал думать над одним и тем же вопросом: «А для чего всё это?» — спрашивал он себя и спрашивал. И вот как-то раз он повстречал девушку, её звали Марина, она спросила его: «А зачем тебе это всё, если у тебя нет детей?» Георгий полюбил её и не стал скрывать своё новое чувство, и вот прийдя однажды домой — однажды, это потому, что он стал редко бывать дома, так вот, он сказал тогда: «Я ухожу, прости! Всё что есть оставляю тебе», — мужчина положил в небольшой пакет необходимые личные вещи, как будто уходил в больницу и направился к выходу.

Евгения настолько растерялась, что не знала какие слова говорить и как вести себя в те минуты. Она молча наблюдала за тем, как покидал её муж. Впервые на её лице отразились эмоции, а на её глазах появились слёзы. Когда Георгий открыл входную дверь, чтобы уйти навсегда из дома в котором всегда было тихо и чисто, Евгения сказала: «Ты поступаешь плохо! Что мне теперь делать? Как жить без тебя? Я привыкла к тебе!»

* * *

Свою новую семейную жизнь Георгий начал именно тогда, когда в стране случился дефолт. Вот так вот — не раньше ни позже!  Из-за того, что произошло, Георгий едва не потерял всё, что имел: за несколько дней деньги обесценились настолько, что ему в пору было объявлять себя банкротом.

Итак: денег не было, квартиры не было, не было даже необходимой одежды — причиной этому обстоятельству была Марина, она не хотела видеть Георгия в том, во что одевала его прежняя жена. Жить с новой женой он был вынужден в маленькой комнатке, в которой умещалась только двухместная кровать, небольшой шкаф и детская кроватка. Жилище напоминало ему каморку, в которой он жил со своей мамой в раннем детстве.

*   *   *

Первым появился Арсений. Он обладал низким голосом. Когда в стеснённом пространстве он сообщал родителям о своих желаниях, то отзыв в виде мамы и папы приходил мгновенно. Георгию голос сына нравился. Слушая его, он думал: «Я потерял всё, чтобы обрести всё!»

Долгое время денег не хватало даже на самое необходимое: на пелёнки, распашонки и прочие мелочи. О подгузниках начинающие родители даже и не мечтали — это было слишком дорого! Они каждый день смиренно стирали в ванной детские простынки, одежду, постельные принадлежности, вслушиваясь в звуки доносившиеся из комнатушки. Когда грозный бас раздавался там, они улыбались и говорили сами себе вслух: «Опять описался!» — после этого шли менять обмоченный кусок хлопчатобумажной материи.

Они мечтали о покупке видеокамеры. Восемь месяцев Георгий и Марина откладывали деньги. В магазине продавец предложил им две камеры на выбор. Им понравилась та, что была дороже. Не хватало нескольких тысяч рублей, чтобы купить её. Георгий хорошо запомнил те минуты, когда им так сильно захотелось иметь вещь, на которую у них не доставало средств: они с Мариной настолько увлеклись обсуждением того, как завладеть предметом своих устремлений, что не заметили, как к ним подошёл какой-то мужчина:

— Я могу подождать три месяца или даже полгода пока вы расплатитесь за неё, — услышали они.

Это был директор магазина. Он узнал о том насколько была важна для семейной пары видеокамера из их эмоционального обсуждения около торгового прилавка и решил помочь им, предоставив своеобразный беспроцентный кредит. Это был смелый поступок! В то время займ было очень сложно получить. В благодарность за его поступок супруги с тех пор покупали электронную технику только в том магазине.

* * *

Наступила первая весна в жизни Арсения. Марина и Георгий очень сильно устали. Это было заметно, им требовался отдых. Тёща Георгия предложила им съездить на природу и отвлечься от домашних проблем.

— Вы поезжайте, ни о чём не думайте, всё будет хорошо, я посижу с Арсением, — сделала она предложение убедительным тоном.

Утомлённые родители были стеснены в выборе мест для отдыха и поэтому на старенькой, громыхающей всеми своими механизмами «Ниве» — единственно оставшемся у Георгия после финансового потрясения автомобиле, поехали туда, куда обычно отправлялся мужчина в минуты сильного перенапряжения, то есть в лес!

Были первые числа мая. Природа ожила после долгой, северной зимы. В её круговороте начался новый цикл. За короткий промежуток времени предстояло зачать новую жизнь, развить её и выпустить оперившуюся энергию в небо, чтобы через год всё повторилось заново.

Георгий взял с собой ружьё, надеясь добыть трофей. Он вёз свою уставшую жену к месту, где в его представлении, она хорошо отдохнёт. Когда они приехали к полю, на котором стоял шалаш, начало смеркаться. Они подошли к сооружению из веток, внутри него было положено сено, чтобы охотникам не было холодно лежать на земле, дожидаясь прилёта тетеревов на ток. Георгий растолкал перину из сухой травы по сторонам, она сделалась пышной, мужчина указал на неё и сказал: «Готово, залезай, ложись!» — и улыбнулся.

— Гера, ты думаешь о том, где мы будем жить? — спросила строгим голосом Марина, пробираясь в шалаш.
— Я как раз сейчас этим занимаюсь. Если всё получится, то я проверну такую сделку, что мы не квартиру, а квартирищу купим! — следуя за женой с оптимизмом говорил мужчина, стараясь отвлечь её от обыденности.
— Хорошо, посмотрим! — сказала тогда Марина, мечтательно улыбаясь.

Сено под ними шуршало. В воздухе были запахи свежей зелени, которая разрывала скрепляющие её скорлупки почек и неистово вырывалась наружу, к свету, к теплу.

— А что тут будет? — спросила женщина.
— Танцы! — ответил мужчина.
— Какие? — удивилась Марина.
— Любовные! — хмыкнул Георгий.
— Что значит любовные? — затихшим голосом, делая глубокие вдохи и выдохи, переходящие в сопение, спросила Марина.
— А вот узнаешь! Потанцуем! — с замиранием в сердце спросил Георгий.
— Потанцуем! — женщина ждала приглашения на танец и с радостью откликнулась на него.

Две пары торчащих из шалаша ног слились в страстном танце. Их окружали большие чёрные птицы с ярко красными бровями и птицы меньших размеров, имевшие пёстрое оперение серо-бурого цвета. Чёрные птицы ходили кругами с расправленными веером хвостами, а небольшие серенькие птицы двигались мало и делали вид, что не замечали стараний разгорячённых кавалеров. Те, в свою очередь, действовали всё более и более активно, пытаясь привлечь к себе внимание курочек. Часто между возбуждёнными петухами происходили драки. Они подпрыгивали вверх и сталкивались в воздухе, производя много шума. От них отлетали перья, они потом, кружась падали на землю. Птицы бегали по полю и вокруг шалаша, не замечая находящихся рядом людей. Долгое время женщина и мужчина также не замечали, развернувшихся вокруг них событий.

— Это тетеревиный танец? — спросила раскрасневшаяся Марина. В её находившихся в полном беспорядке волосах было сено. Стебельки сухой травы облепили её голову, лицо и тело. Хаос во внешнем виде жены восхитил Георгия, картина вызвала в нём приступ восторга.
— Да, это! — выдохнул Георгий, лёжа на спине и посмотрел сквозь щели между ветками шалаша на покрытое звёздами небо.
— Дамский танец! — выдохнула, лежащая на боку женщина с силой, при этом глядя на воркующих и прыгающих повсюду птиц.

* * *

Георгий, боясь потревожить тихое сопение Марины, лежал не двигаясь, его рука, на которую женщина положила голову, затекла, мужчина давно её не чувствовал, он, не теряя достоинства, дожидался пробуждения жены, и лишь она открыла глаза улыбнулся ей.

— Как там Арсений? — сказала Марина задумчиво глядя на мужа, выдержав паузу, она ответила на тревожащий её вопрос так: — Надо домой ехать!

Супруги вылезли из шалаша. Многоголосая, весенняя ночь окружила их. Танцующие птицы уже улетели. Появление людей на поляне романтических встреч никого не потревожило.

Оказавшись вне пространства охотничьего укрытия, Георгий ещё некоторое время приводил в чувство онемевшую руку — она была, как намокшая, разбухшая вата, постепенно ощущения вернулись к ней, появилась способность шевелить пальцами, она позволила достать из шалаша чехол с охотничьим ружьём и повесить его на плечо человека.

Мужчина взял женщину за руку и повёл её через освещённое луной и звёздами поле, на котором недавно были страстные танцы во имя жизни и её продолжения.

* * *

— Хорошо отдохнули? — спросила тёща Георгия.
— Как Арсений? — не обращая внимание на вопрос матери, проявила Марина своё беспокойство.
— Спит. Я его покормила, мы с ним поиграли, всё хорошо, — спокойно проговорила фразу женщина.
— Чем ты его кормила? — встревожилась вдруг Марина.
— Чем надо, тем и накормила! Идите отдыхайте. Всё будет хорошо, — не меняя своего настроения сказала ей мать.

* * *

Прошёл месяц. Тот день Георгий запомнил отчётливо. Дожидаясь команды светофора, разрешающей движение, он стоял в крайнем левом ряду четырёхполосной дороги, которая шла на мост и вела в центр города. От него до перекрёстка было не менее двадцати метров. В этом промежутке находилось четыре машины. Его внимание привлёк легковой автомобиль, ехавший с правой стороны, тот только приблизился к пересечению дорог, а Георгий уже знал, что скоро произойдёт что-то драматическое: светофор переключился на жёлтый свет и заморгал им, предупреждая о том, что вскоре движение с того направления будет остановлено красным сигналом запрограммированного железного регулировщика.

Георгий приготовился. Он уже начал догадываться о том, что произойдёт через несколько секунд. Легковушка, за которой наблюдал мужчина, вместо того, чтобы притормозить и сбросив скорость, остановиться перед перекрёстком, наоборот увеличила её, пытаясь как можно быстрее пересечь дорогу и повернуть налево. Когда машина завершала поворот, она потеряла управление, и её понесло в сторону внедорожника Георгия. Раздался визг тормозов, но было уже поздно! Автомобиль нарушителя правил дорожного движения, врезался в заднюю часть «Нивы» по касательной, его развернуло и бросило на стоявшую за ней машину, произошёл сильный хлопок, транспортные средства вдавило одно в другое. Старенький вездеход Георгия пострадал не сильно, но тем не менее человеку было неприятно, что он стал участником дорожного происшествия.

Домой мужчина вернулся полный впечатлений, готовый с порога живоописывать события, рассказывая жене о том, какой он был храбрец, что всё так стойко перенёс. Марина прервала его возбуждённую речь словами: «Гера, ты бы сходил в аптеку, купил мне тест на беременность».

— А что такое? — спросил Георгий, мгновенно забыв про аварию.
— У меня кажется задержка. Хотя я не помню, когда у меня цикл, но ты купи на всякий случай, — сказала женщина тихим голосом.
— Ага, сейчас, погоди, схожу, — заволновался Георгий и тут же выскочил за дверь.

* * *

Аптека была в квартале от их дома. Задание, которое дала жена было ответственным и почётным для Георгия, его охватило чувство гордости за себя, за то, что ему доверили такую важную миссию. Охваченный переживаниями мужчина не заметил как оказался в помещении, наполненном фармацевтическими запахами, и уже стоял у стеклянной перегородки, отделяющей аптекаря от покупателей всяких лекарств и снадобий.

— Тест! — Георгий громко произнёс слово, имевшее для него величайшее значение и содержащее таинственный смысл.
— Что тест? — спросила дама-провизор.

Георгий растерялся. Он ещё не научился спокойно произносить слово «беременность». Образ женщины в положении вызывал у него преклонение перед тайной природы и перед самой носительницей тайны. По этой причине он не мог громко и без волнения произносить единицу речи, обозначающую состояние женщины в период развития в её организме плода. Сколько Георгий не читал книг на эту тему, он не мог принять того, что в них содержалось.

Георгию было каким-то образом известно, что в организме женщины, с момента появления в нём зародыша и на протяжении последующих в нём процессов, хранится нечто более важное — оно выходит из неё в момент рождения человека.

Георгий считал, что эта часть человека появляется в организме женщины в момент зачатия и приходит откуда-то из другого мира, из космоса может быть, он помнил момент своего зарождения и то, что как только сперматазоид отца соединился с яйцеклеткой матери, эта таинственная часть мгновенно оказалась в её организме. То, что тогда происходило и произошло, он облёк в слова: «Где-то далеко, очень далеко в тёмном, спокойном и тихом пространстве, в момент слияния мужского и женского, задрожала его маленькая частичка, которая тут же оторвалась от него и понеслась вниз к Земле, к тому месту, где зарождалась жизнь — это была часть Георгия, то есть моя часть, которая будет вместе с моей земной оболочкой до её смерти».

— На беременность? — подсказала ему продавец.
— Да, — сказал мужчина.
— Берите две штуки, бывают бракованные попадаются, — посоветовала аптекарь.
— Три, три штуки тогда! — заволновался Георгий.
— Хватит двух, — улыбнулась ему женщина.

* * *

Жена находилась в ванной комнате уже больше десяти минут! Георгий ждал около двери: «Неужели он станет отцом ещё раз!» — для него отцовство значило то, что именно он вызвал колебание всеобщей энергии, в результате чего её частичка прилетела на Землю и поселилась в программе зародыша, в которой записан его биологический код. Мужчина хорошо понимал значение слов «сын за отца ответчик». Он знал, что зарождённая им жизнь будет нести ответственность за его поступки, за прожитую им жизнь, ему хотелось быть достойным своего сына. Он понимал, насколько чиста энергия в момент своего прибытия на Землю.

— Гера, я беременная! Как хочешь, но нам нужна своя квартира! — сказала Марина, выйдя из ванной комнаты, она протянула ему две пластиковые полоски — на обеих было по две коричневых чёрточки.

Ровно через девять месяцев после того, как они провели ночь в шалаше на тетеревином току, появился Кирилл.

* * *

За месяц с небольшим до рождения сына Георгию представилась возможность совершить крупную сделку, о которой он давно мечтал и о которой с возбуждением рассказывал Марине в майскую ночь. По договору ему полагалась такая оплата его трудов, что её было достаточно, чтобы приобрести большую квартиру и обстановку для неё. Мужчина попросил, чтобы расчёт произвели наличными деньгами. Когда он принёс их домой и вывалил из двух пакетов разноцветные пачки на кровать, произошло то, что опровергало напрочь высказывание — «деньги не пахнут»! Они пахли! И ещё как! Небольшую комнатку тут же заполнил специфический запах возможностей.

Марина молча взяла одну из пачек всевозможия, осмотрела её, отложила в сторону, затем взяла ещё одну и перелистала денежные знаки. Было видно, что ей нравилось держать в руках уложенные в толстые стопки прямоугольные листки, содержащие в себе меру стоимости всего, что только есть на земле! Женщина вертела их, подкидывала на ладони, как бы пытаясь понять вес и значение того, что попалось ей в руки. Пачки были перемотаны банковскими лентами, на которых были указано время упаковки денег, имя кассира, упаковавшего их, количество и номинал купюр. Марина внимательно изучала надписи, затем зажимала один из концов стопки банкнот между пальцами, а другой нагибала и отпускала большим пальцем купюру за купюрой, в результате чего возникал шелест, его звуки ласкали слух и возбуждали воображение, давая ему шанс представить всё то, о чём мечтали супруги на протяжении уже почти двух лет!

Георгий ждал слова похвалы, одобрения и ещё других понятных и предполагаемых действий, которые были бы уместны для созданной им ситуации:

— Ты пересчитал деньги? — холодным, рассудительным тоном задала вопрос Марина.

Мужчина растерялся. Он не пересчитывал их! «Откуда это она знает?» — подумал он. Супруги сели на кровать и стали проверять количество уложенных в пачки денег. Георгий с большим трудом сосчитал купюры в нескольких стопках. Цифры в его голове постоянно путались, он забывал их, ему приходилось по несколько раз перебирать пахнущие банковской краской доказательства его проворности и успеха. Марина, видя, что толку в этом деле от мужа мало, сказала: «Иди поешь, я сама всё сделаю». Георгий посмотрел на жену: она с большим увлечением трогала, появившееся в их доме богатство и вела ему подсчёт. Добытчик появившегося в семье счастья отправился на кухню и занялся приёмом пищи.

— Всё верно! Не обманули тебя, — сказала удовлетворённым голосом Марина. Георгий подумал: «Хорошо, что не добавила — дурака».
— Там хватит и на жильё, и на мебель! — с гордостью произнёс мужчина.
— Я поняла. Собирайся! Поехали смотреть квартиры, — сказала женщина и подошла к телефонному аппарату, стоящему на полочке в коридоре.

Пока Георгий одевался, Марина обзвонила риэлторские агентства и договорилась о встречах с их представителями. Они смогли посмотреть только три квартиры. Марина устала:

— Гера, мне тяжело ездить, делай как знаешь, — сказала она мужу.

* * *

Дальнейшие поиски, подходящего для растущей семьи жилья, Георгий продолжил один.

— Ну как! — воскликнул он, вводя женщину в новенькую, крупногабаритную квартиру, пахнущую краской, побелкой, только что приклеенными обоями и ещё чем-то, что отличает новое от старого.
— Не знаю! — ответила она с раздражением.
— Не нравится что ли? — забеспокоился муж — он растерялся, услышав неожиданный для него ответ. — Зато не шалаш! — выпалил мужчина, не зная что ещё сказать, чтобы убедить беременную супругу в правильности своего выбора.
— Ну да, но что-то не нравится она мне, но жить можно, — всё-таки одобрила выбор мужа Марина.

Говоря эти слова, она ещё не знала, что когда-то в соседнем доме её муж Георгий жил со своей прежней женой. Через полгода, когда Кирилл лежал в коляске, а она катала её по двору, радуясь майскому солнцу, к ней подошли две старушки из соседнего дома и стали нахваливать малыша и её мужа. Марине были приятны добрые слова пожилых женщин. Она поинтересовалась, откуда они знали её супруга. Бабушки сказали, что раньше он жил в их доме с другой женой. Они не хотели причинить вреда семье Георгия, выдавая его тайну Марине, а наоборот хвалили его, говоря молодой маме о том, что у неё замечательный муж.

— Я что должна походить на твою первую жену? — набросилась Марина на Георгия после того, как тот вернулся с работы.

Этот вопрос тогда остался неразрешённым — ответить на него Георгий не смог, ему не удалось объяснить ни жене, ни себе причину того, как получилось, что он вновь оказался в том же месте, где когда-то проживал с другой семьёй, более того, он и не желал искать объяснение случившемуся, он считал, что всё вышло случайно, да только Марина не поверила в это и стала сильно ревновать мужа к месту, полагая, что тот сделал всё специально, для того, чтобы вспоминать о счастливом времени, проведённом с некогда любимой женщиной.

* * *

Марина не стала мириться с постоянно грызущими её самолюбие знаниями о прошлом мужа, она решила стереть все его воспоминания о первой жене окончательно.

— Я беременна! — прозвучала в один из октябрьских дней весомая и ставшая тут же достопамятной фраза, произнесённая спокойным, твёрдым голосом Марины .
Георгий растерялся. В его руках была постиранная детская одежда, которую он нёс на балкон, чтобы развесить там для просушки.
— Я снова стану отцом! — Георгий с силой прижал влажное бельё к груди, нескончаемые волны счастья захлёстывали его: «Это чудо!» — пронеслось у него в голове.
— Одно условие! — строжайшим тоном произнесла слова Марина. Георгий посмотрел на жену испуганным взглядом. Он молчал, ему было страшно от того, что условие может оказаться неисполнимым.
— Мне нужна хорошая, удобная итальянская детская коляска! — отчётливо произносила слово за словом его супруга.
— Я люблю тебя, Марина! Сильно люблю! — залепетал мужчина.
— Посмотрим! — сказала женщина.

Чистота бесплодна.

С левой стороны дороги, в глубине леса завыл волк. Его протяжные крики, идущие один за другим, оживили ночное пространство тайги и внесли разлад в шестичасовую мелодию, которую старательно исполняли два заиндевелых, замёрзших охотника.

Ту-та, ту-ту-та, та-та, ту-у-у. Ритм сбился. Георгий споткнулся, тело понесло вперёд, за ним еле поспевая совершали перемещения ноги, руки разлетелись по сторонам, верхнюю часть туловища и голову потянула к земле непреодолимая сила, мужчина, делая один быстрый шаг за другим, стал пытаться восстановить равновесие и спасти себя от падения на твёрдую поверхность заледеневшей дороги, и постепенно он всё же нагнал унёсшуюся вперёд ног половину своего тела и выправил его центр тяжести.

«Погоди, погоди, нельзя падать, нельзя, надо удержаться на земле, на ногах, я ещё не всё сделал, мне нужно узнать! Стой, стой, стой, я должен понять, должен узнать зачем меня держало место! Что я должен был понять? Почему меня не отпускает место?» — удерживая себя от падения, спрашивал и спрашивал Георгий будто кого-то, кто должен был ему ответить:

— Я повсюду искал ангелов, которые бы помогли мне, а они всегда были рядом со мной. Единственно, что требовалось от меня, это было научиться с ними разговаривать! — произнёс он вслух.
— Что говоришь, Жора? — спросил Иван.
— Ничего. Это я сам с собой, — сказал Георгий.
— У меня тоже бывает, — вздохнул егерь, — жена уже внимание на это не обращает. Раньше спросишь её о чём надо, она подскажет и достаточно, не думаешь больше, живёшь себе дальше без забот и спишь крепко! Теперь её ума не хватает мне, стал себя спрашивать. Сам себе и отвечаю. Откуда ответы приходят — не знаю! — развил внезапно возникшую тему Иван.

Слова товарища не нашли отзыва у Георгия, внутри него шёл свой диалог: «Ты сам! Ты сам себя не отпускаешь! С этого места уйдёшь тогда, когда сам захочешь этого!» — «Я же хочу!» — удивился мужчина услышанному. «Если бы хотел, то ушёл!» — во всех частях внутреннего мира человека прозвучал эхом ответ на вопрос, который так долго мучал его.

*   *   *

— Там в низине речка, спустимся, воды попьём, — неожиданно раздался голос Ивана.

Георгий вдруг осознал, что движение прекратилось. Они стояли на возвышенности, с которой открывалась перспектива убегающей вдаль дороги, плавающей в лунном сиянии. Снизу доносились звуки журчания водного потока, Георгию сильно захотелось пить. Снег не утолял жажду, несмотря на то, что состоял из кристаллов замёрзшей воды — в ней не было соли, а без неё жидкость бесполезна, она не давала организму природной приправы, столь необходимой для проявления в нём жизни.

«Чистота бесплодна!» — подумал Георгий.

Компаньоны приблизились к водной артерии, положили оружие на снег, сняли с себя рюкзаки и зашли в незамерзающий, стремительный поток. Георгий бросил шапку на берег к оставленным там вещам, и наклонившись к булькающей массе, начал хватать её пригоршнями затем быстрыми движениями подносить к лицу и выплёскивать живую воду на него и на шею, после этого мужчина похлопывал смоченные участки тела ладонями и снова повторял процедуру, когда кожа дала ему знать, что получила то, что хотела, он начал пить прозрачное вещество: человек сжимал кисти рук лодочкой, зачерпывал воду, наклонял голову к созданному им маленькому ковшику и пил быстро утекающую между пальцами жидкость.

Утолив жажду, охотники набрали воду в термоса, положили их в вещевые мешки, закинули те за плечи, взяли свои промысловые винтовки, проверили работают ли у них затворы и выдвинулись в путь:

— Сколько ещё? — не удержал себя от вопроса Георгий.
— Надо идти! Идти всё равно надо! — ёмко ответил Иван.

*   *   *

С левой стороны дороги раздавались завывания волка. Кажущаяся бесконечность, лежащей перед охотниками трассы угнетала. Георгий попробовал воссоздать ритм, с которым они более шести часов передвигались по однообразному таёжному пространству — он говорил себе: «Раз, два, три, раз, два, три», — пытаясь переставлять ноги в такт счёту, но они перестали слушаться, их было сложно убедить в том, что размеренные движения экономят энергию и позволяют легче переносить тяготы длительного перехода.

Начался самый сложный этап в возвращении домой. Осознание того, что по этой дороге пройдено только две трети пути и требуется совершать непрерывные движения ещё на протяжении нескольких часов, вводило людей в депрессию. Иван видел насколько сильно устал Георгий и понимал, что в ближайшее время будет решаться вопрос о их жизни и смерти.

Несмотря на свою физическую выносливость, вырабатывавшуюся десятилетиями пребывания в экстремальных условиях, егерь также начал ощущать утомление, накопившееся за восемнадцать часов непрерывных движений. «Главное не останавливаться», — думал он, глядя на качающуюся фигуру идущего впереди Георгия. Когда тот, спотыкаясь падал, а затем пытался поднять своё тело и поставить его на ноги, егерь приближался к нему, хватал барахтающегося на дороге человека за обледеневшую одежду — обычно в районе плеч, спины или рук и поддёргивал вверх, помогая таким образом обрести положение, дающее возможность идти. «Главное идти, главное не останавливаться,» — транслировал егерь в пространство единственно имевшуюся в нём тогда мысль.

Иван несколько раз предлагал Георгию взять его винтовку, но тот качал головой из стороны в сторону и красноречиво мычал: «Н-н-ет, не н-н-адо, я сам!» Через какое-то время мужчины перестали говорить. В своём общении они использовали только взгляды и знаки, которые производили едва двигавшимися конечностями — молчание помогало им беречь силы.

Положении, в котором они оказались с товарищем заставило Ивана задуматься над тем, кто будет решать вопрос, касающийся их жизни и смерти? То, что сил на то, чтобы вести борьбу за покорение дороги оставалось всё меньше и меньше, для него было очевидно, но что им делать, когда их не останется совсем? Как себя вести, какие принимать решения, если случиться так, что силы вдруг полностью покинут их? Что в таком случае делать?

Иван представил, как обстоятельства вынудили их прекратить движение: «Георгий упал на дорогу и лежит неподвижно, думая, что это для него единственный способ восстановления энергии, а он начинает готовить место для костра, он делает это в одиночку, так как у его товарища на это нет сил. Пройдёт не меньше тридцати-сорока минут, прежде чем он подготовит место для того, чтобы появилась возможность лежать на подстилке из веток и хвойных лап, а не на льду и снеге. Первые языки пламени, способного давать достаточно тепла и согревать застывшие тела, появятся, когда Георгий уже заснёт смертельным сном, который меньше чем за полчаса сделает из него мертвеца! Ну и что я буду делать с умершим другом? Зачем мне это? Что я потом буду вспоминать всю остальную жизнь!» — нет, картина явно не нравилась Ивану, он не хотел такого спасения!

«До деревни, где можно обогреться, отдохнуть, поесть и вызвать оттуда помощь было около пятнадцати километров — это совсем немного, это посильная дистанция, её могут пройти настоящие как они мужчины! Несмотря на усталость надо настраивать себя и Георгия на преодоление. Останавливаться нельзя — впереди жизнь! Остановка — смерть! Надо идти, всё равно надо идти!» — Иван почувствовал, что ощущение утомлённости уменьшились, скорость его движений увеличилась. Он оторвал взгляд от дорожной насыпи и посмотрел перед собой. Георгий пропал! Егерь заволновался: «Неужели то, чего я боялся, уже случилось!» — он медленно обернулся и увидел, что в пятидесяти метрах позади него маячила обросшая инеем фигура Георгия. Оказалось, что во время безрадостных раздумий Иван ушёл далеко вперёд от своего спутника.

Тот двигался медленно, было понятно, что человек всё более и более терял контроль над окружавшими его обстоятельствами и над собой. Георгий вновь упал, но ещё не сдался окончательно. Он медленно встал на четвереньки, прополз на них какое-то расстояние, а затем всё-таки сумел подняться. Он немного постоял на месте качаясь из стороны в сторону, покашлял, затем сделал шаг, ещё шаг и медленно двинулся в сторону поджидавшего его в молчании Ивана. Приблизившись к нему, он не стал останавливаться, а прошёл мимо друга дальше. Иван двинулся за ним:

— Ваня, ты иди не жди, добежишь до деревни, возьмёшь помощь и вернёшься за мной, я медленно иду, а так быстрее будет, — говорил Георгий так же тихо и медленно, как и шёл.

Иван ответил не сразу. Он думал о том, что температура сильно опустилась, было никак не меньше минус двадцати пяти, может минус тридцати и не было, но около того было точно! Егерь вспомнил слова Георгия: «Всё было подготовлено, чтобы ты умер!» — и вздрогнул, Иван и представить, и подумать прежде не мог, что в его жизни ещё раз возникнет такая ситуация, и вот тебе на, возникла! Только теперь она для двоих! Ивану вдруг пришла мысль, что ведь и правда, тогда ему невероятно повезло, что остался жив! Он не раз размышлял о том происшествии: для чего ему была дана возможность выжить? — возникал не раз закономерный вопрос. Он даже думал, что для чего-то очень важного, может для того, чтобы дела какие успел хорошие сделать! «А теперь смотри, что получается — для того ему жизнь была оставлена, чтобы он человека сгубил! Что я наделал, что я наделал! Выжил чтобы погибнуть и с собой увести ещё одного! Нет, надо идти, только идти, останавливаться нельзя! А что это он предлагает мне? Искушение какое — сам иди живи, но мучайся потом вечно! Нет такой жизни мне не надо! — пробормотал свои мысли еле слышно Иван, а потом, как мог громко осипшим от напряжения и мороза голосом сказал: — Жора! Надо идти! Всё равно надо идти! Нельзя останавливаться!

— Ты иди. Чем быстрее уйдёшь, тем быстрее вернёшься, — задыхаясь, прохрипел в ответ Георгий.
— Нет, мы вместе дойдём. Немного осталось, дойдём точно! Дойдём как-нибудь! — говорил Иван, стараясь выказывать безразличие к серьёзности жизненного момента.
— Ваня, ты что не видишь, не могу я. Ноги не идут. Всё, силы кончились. Ты иди не думай, я костёр разведу. Дождусь тебя. Не думай, точно живым дождусь. Иди не думай. Так лучше будет, — безразличие к происходящему проявлял и Георгий, но только он делал это искренне. Ему хотелось, чтобы его друг ушёл и позволил ему уснуть в конце его пройденного пути.
— Нет, Жора, я тебя не оставлю! Уж если суждено умирать здесь, то вместе с тобой и помру. Тебя не оставлю, даже не думай. Ты встанешь, и я встану, ты ляжешь, и я лягу — стал говорить твёрдым голосом охотник. Осознав, сказанное им, Георгий представил, как из-за него погибает человек, это вызвало в нём дурноту, у него закружилась голова.

*   *   *

Состояние Георгия было, по-настоящему, нежизнеспособное: его тошнило, болело всё из чего он состоял, им был потерян смысл движения. Ему была неясна цель его перемещения в пространстве, он не понимал куда вела его новая дорога, и он не знал нужен ли ему её конец, и нужны ли ему другие дороги. Георгий утратил желания, у него больше не было нерешённых задач. Той ночью он ответил на тревожащий его вопрос — почему его так долго держало то место, и он получил ответ — он сам не хотел уходить оттуда! Теперь всё было в его воле, он мог уйти с того места в любое время, когда захочет! Случай предоставил ему возможность сделать это, не откладывая, той же ночью.

Возможно Георгий бы и не сопротивлялся тому, что наконец-то он может уйти и больше не возвращаться туда, где он постиг всё, что нужно было узнать, на данном ему его жребием и его желанием месте. Теперь он мог уйти в другое место за новыми знаниями и новой жизнью. Он возможно так бы и сделал, но ему помешал его товарищ, который никак не хотел давать Георгию распорядиться своей судьбой в одиночку.

Ответственность? Что — это такое? Что она обозначает и требует от Георгия? Когда он уходил из дома, его никто не проводил, он никому не был нужен, в нём никто не нуждался, никому не была нужна его ответственность! Мужчина мог делать все, что он хотел — идти туда, куда он хотел: ни место, ни близкие для него люди не держали его, это он держался за них! Оказывается, и в последние несколько лет, он мог делать всё что хотел! Только теперь он понял, что эти годы место не только его не держало, но уже отторгало его, требовало, чтобы он покинул его и начал искать новые места, новые желания, новые ароматы жизни.

Пустота не может быть вечной, что-то её должно было заполнить! Так получилось, что Георгий оказался в лесу в момент, когда его внутреннее пространство опустело, а нового там ещё ничего не было. Это был холодный, неуютный, пустынный внутренний мир Георгия. Той ночью и на той дороге его прошлое исчезло, и как не пытался он восстановить целостную картину своей прожитой жизни, вспоминая и представляя эпизоды из неё, у него не получилось воссоздать созданное им за прожитые годы произведение из своих поступков, дел, деяний, интерес же к будущему никак не проявлял себя на том заледеневшем от сильного мороза зимнике. Вот так ощущал себя тогда Георгий, всё так и было до одного шага, он его сделал, и что-то мелькнуло в пустынной комнате его мира! Он присмотрелся и увидел, что там стоял Иван, он улыбался, было видно, что ему было комфортно находится внутри Георгия. Появился смысл!

— Погоди, погоди, убежал-то, не догнать! — услышал Георгий голос Ивана.

Мужчина, не останавливаясь, оглянулся: позади него шёл улыбающийся друг! Георгий ещё прибавил шаг и даже немного перешёл на бег:

— Догоняй, нечего филонить! — крикнул он своему спасителю.
— Ну ладно! Посмотрим кто кого! — прозвучал азартный голос Ивана.

*   *   *

Слух больше не улавливал протяжные крики волка:

— Отстал, — сказал Георгий.
— Понял, что не дождётся, — выразил своё отношение к событию Иван.
— Что? — не догадался о смысле сказанного Георгий.
— Еды! — объяснил егерь своё шутливое отношение к действиям хищника. Георгий представил картину, как его жрёт волк, она была ему неприятна, он непроизвольно пошёл быстрее.

Ночь стала темнее. Луна скатилась вниз по небосклону и уже висела не над охотниками, а над лесом, прямо над верхушками деревьев с правой стороны зимника. Её скользящее сияние не было таким сильным, когда она находилась на вершине неба, поэтому людям всё чаще приходилось приглядываться к дороге, чтобы не споткнуться обо что-нибудь и не упасть. Местами растущие у проезда кусты и деревья представляли собой густые заросли, сквозь которые лунный свет не проникал вовсе, в таких случаях охотники входили в погружённый во мрак промежуток пути с непроизвольно возникающими тревожными чувствами и с опасением того, что в темноте их поджидает опасность. То, что волк перестал выть настораживало. Георгий независимо от своей воли фантазировал, как хищник подкрадывается к ним и нападает на них, мысль пугала его и держала в напряжении, поэтому, когда они проходили по тёмным участкам дороги, мужчина пристально всматривался в чёрные пятна лесной чащи, думая не сидит ли там затаившийся зверь.

Страх отвлекал от состояния, в котором находился Георгий — от его небывалой усталости, и помогал идти. Последнее общение с Иваном повлияло на настроение Георгия, он уже не думал о том, что надо сдаться перед обстоятельствами и принять судьбу такой, какой она была, в нём проснулись или пробудились, а может просто сформировались новые чувства, это произошло на ходу, во время движения в пространстве и времени. Он понял, что нужно сопротивляться обстоятельствам, анализировать же происходящее — бесполезное занятие! «Трудно предугадать своё будущее, поэтому не стоит тратить на это свои силы и время», — пришёл к собственному открытию Георгий. Он понял, что не может знать, что его ждёт, и поэтому сетовать на судьбу, на то, что всё получилось так, а не иначе — глупо. Самое важное, что извлёк мужчина из урока, который ему преподала природа, это то, что нужно идти, несмотря ни на что идти! Нельзя останавливаться ни на мгновение, потому что мгновение, до которого не дойдёшь всего один шаг, может оказаться самым важным и самым прекрасным в жизни!

Георгий шёл, ему было больно, он испытывал сильные физические страдания, но духовные муки и душевные переживания ослабли в нём, а в чём-то даже пропали полностью. Он не испытывал больше терзаний и сомнений по поводу каких-то своих поступков и слов, он их уже сделал и изменить что-либо было нельзя, он был таким каким был, возможно он хотел изменить в себе многое, но об этом он собирался подумать потом, не сейчас, а потом, когда они выйдут к людям, а может даже ещё позже.

*   *   *

От левого и правого сосков отделились капли жидкости и покатились двумя дорожками по груди: «Что это?» — спросил себя Георгий и сразу забыл о том, что почувствовал. Это было незначительно и не мешало ему идти. Главное было то, что он шёл! Неожиданно слух охотника уловил новые звуки, исходившие с левой стороны дороги, казалось, что это был лай собаки, он был далеко и то появлялся, то пропадал. Георгий молчал, он боялся показать свою слабость Ивану, ему было страшно, что тот мог подумать, что у него начались галлюцинации. Это было недопустимо! Его товарищ должен верить в то, что Георгий сможет одолеть дорогу!

Проходило какое-то время, и звуки похожие на лай собаки снова появлялись в пространстве. Мужчина не верил в то, что слышал, по его подсчётам им оставалось пройти ещё около пяти километров, поэтому он воспринимал происходящее как мираж. Он заметил, что Иван больше не шёл позади его, егерь вышел из-за его спины и поравнявшись с ним, шёл рядом, они посмотрели в глаза друг другу:

— Тоже слышал? — спросил Иван, улыбнувшись.

Георгий кивнул головой. Он не хотел продолжать разговор, его пугала возможность столкнуться с обманутыми ожиданиями, а так часто происходит, когда люди, радуясь, начинают обсуждать то, что может случится в ближайшее время хорошее для них событие и уже испытывают удовольствие от того, что представляют, как всё свершится, а потом оказывается, что они обманывались.

Так устроены люди, им необходимо хорошее, приятное событие, они идут к нему, не останавливаясь годы и могут пройти даже целую длинную жизнь, чтобы встретиться, на чей-то взгляд, всего лишь с небольшой радостью, но они идут к ней несмотря ни на что, потому что она им нужна, это как надежда — люди верят до конца, что всё у них будет хорошо. Если вера исчезает, исчезает смысл, человек останавливается, ему некуда и незачем идти. Звуки лая повторились и прервали размышления Георгия о поисках того, что зовётся счастьем.

*   *   *

— Неужели колебания воздуха так далеко разносятся! Может собаки тоже слышат нас? — удивился Георгий первому и с надеждой подумал о втором. Для него имело значение то, что кто-то слышит их и знает о том, что они идут.
— Почему нет, сегодня тихо, ночь морозная, звуки далеко разлетаются, — неуверенно сказал Иван.

Домашнее животное не прекращало своё гавканье, Георгию захотелось добраться до него, как можно скорее. Охотники, не сговариваясь, непроизвольно пошли быстрее. Дорога отреагировала на усилия людей демонстрацией своей мерцающей бесконечности в неподвижном замёрзшем пространстве зимней ночи.

Чтобы доказать себе, что он идёт, и что расстояние между ним и собакой сокращается, Георгий принялся считать шаги, он доходил до ста и снова начинал счёт. После очередной серии подсчётов он попытался прекратить придуманное им занятие, но мозг уже самопроизвольно подводил итоги сделанных Георгием шагов. Человек вновь начал испытывать чувства, у него появилось настроение, надежды, сомнения, тревоги. Мужчина увязал их появление с установлением сознанием контроля за количеством, совершённых им шагов.

Георгий задумался: если движение изменяет и созидает, то — это закономерность, а не хаос, а значит его шаг подчинён не его отдельной воле, а общему замыслу, в котором он является исполнителем порученной ему роли. Подсознание знает о его миссии и его пути поэтому наблюдает за мыслями и чувствами, которые он испытывает. Уставшее сознание, ведя подсчёт шагов, таким образом показывало внутреннему повелителю, что оно старается вести личность туда, куда положено! Не случайно говорят: шаг в сторону, и всё пошло не так! Объективная реальность, которая в тот момент жизни Георгия существовала вокруг него независимо от его сознания, по понятным причинам также влияла на количество и качество производимых мужчиной шагов, но в той ситуации это воздействие скорее имело не драматический характер, а комический и было полностью предсказуемо.

В то же время в поведении человека было много необъяснимого — ведь он оказался на той дороге не из-за того, что заблудился, а потому, что так было ему назначено! Он мог понять то, что ему следовало знать для собственного преображения, только пройдя путём тяжёлых испытаний на грани жизни и смерти. На вопросы же — «Что делать?» и «Как жить дальше?» он не нашёл ответов, как не старался и не напрягал своё мышление, но ему всё-таки был дан совет: «Не надо знать некоторые вещи, не надо забегать вперёд, потому как только в назначенный срок узнаешь то, что положено знать о том, где ты и что делать дальше, а пока надо просто идти, идти до тех пор, пока не окажешься в конце одной дороги и в начале следующей».

Подсчёт километров привёл сознание Георгия в движение, оно вновь вернулось к личности и стало работать на неё согласно общечеловеческих норм и правил. Рассудок достаточно точно определил то, что идти ещё долго, а силы были снова на исходе, все резервы, которые имел организм были израсходованы, поэтому от него требовалось старание для того, чтобы оберегать себя от излишних тревог, ему уже было известно, что эту дорогу он осилит, а о другой ещё не пришло время думать.

*   *   *

Лай собак усиливался, казалось, что еще немного и покажутся деревенские дома, будут слышны человеческие голоса. Измождённые путники ждали той минуты, они поняли, что спасли себя, оставалось только дойти. Счёт, звучавший в голове Георгия, прекратился, он снова ощущал только физическое и животное, ему не нужны были сомнения, надежды, терзания, единственно, что его беспокоило — это были его ноги, мышцы которых настолько затвердели, что казалось, они превратились в слиток металла, их вес стал невероятно тяжёлым, они утратили пластичность, Георгий уже не мог их сгибать, он шёл на них, как на двух костылях.

Вырубки закончились. С обеих сторон к дороге примыкали островки леса и поля. До охотников доносился запах дыма, вышедшего из труб печей, прогревавших деревенские дома. Неожиданно они услышали звук от приближающейся машины:

— Беги, беги, успеешь остановить! — закричал Георгий.
— Не последняя! — улыбнулся Иван и сказал: — Кажется, что близко, далеко она.
— Беги, успеешь, — упрямо бормотал Георгий.
— Не могу! Я ведь тоже устал. Не думай о машине. Деревня рядом, отдохнуть нам надо и обогреться, а дальше уже поедем, — рассудительно говорил Иван.

Георгий не думал об отдыхе в деревне, звук едущего автомобиля пробудил в нём эмоции, и они понеслись впереди разума, склоняя человека к неправильным, необдуманным поступкам. Дорога, по которой всю ночь шли охотники, закончилась неожиданно, как и заросли многолетних растений, прятавших её в самом конце, а может в самом начале. Сделав последние несколько шагов, люди оказались на другой дороге, шедшей перпендикулярно той, которая совсем недавно чуть не забрала у них жизни.

Стоя на новом пути, Георгий не испытывал никаких чувств, всё, что случилось с ним и его другом, казалось обыденным: была пройдена одна дорога, впереди ждала другая. Мужчина вдруг осознал насколько стало темно. Луна исчезла, до рассвета оставалось несколько часов.

В ста метрах от пересечения, созданных людьми направлений, без умолку лаяли деревенские сторожевые псы. В тёмном пространстве в беспорядке были разбросаны жёлтые пятна, обозначавшие деревянные крестьянские дома. Охотники приняли решение и двинулись в сторону света, исходящего из окон одного из жилищ.

Новая дорога.

Люди постучались в первый же на их пути дом. Из-за дверей, примыкающей к нему пристройки раздавался злобный лай. Иван открыл дощатый затвор, за ним были две большущие беспородные собаки, они, устрашающе оскалив зубы, зарычали, а потом непрерывно гавкая бросились на охотников, егерь, не обращая на это внимания, сделал им шаг навстречу и грозным голосом прикрикнул на них: «Ну-у! Пошли!» Собаки тут же умолкли. Одна из них взвизгнула, и поджав хвост убежала в сени дома и там, скуля, спряталась, вторая псина сначала присела, а после этого, пятясь назад, ушла с дороги людей в угол пристройки, где села, а затем легла и больше не издала ни звука. Дверь, ведущая в тёплую часть дома, скрипнула и оттуда вышли подростки пятнадцати-шестнадцати лет, они, увидев обросших снегом и льдом охотников, остановились, не зная, что дальше предпринять и что сказать.

Иван спросил: «Взрослые есть дома?» — «Бабушка!» — закричали одновременно подростки.

На широком пороге дверного проёма внезапно появилась пожилая женщина, когда она увидела, в каком состоянии находились мужчины, то не смогла скрыть изумления и вскрикнула: «Батюшки! Откуда вы такие! Проходите скорее в дом!»

*   *   *

Оказавшись в человеческом обществе, Георгий обратил внимание на то, насколько сильно они с Иваном отличались от ведущих домашнюю жизнь людей: от длительного перехода в сильный мороз на их одежде нарос иней, причудливые кристаллы разной формы доходили в своих размерах и в длину, и в ширину до нескольких сантиметров, они, повиснув на их одежде, придавали ей сказочный вид. Ресницы, брови, усы мужчин, их торчащие из-под шапок волосы также промёрзли и были покрыты сухим, белым, пушистым налётом.

Иван осмотрел помещение и приметил там голик, то есть веник, сделанный из голых ивовых веток, тот лежал рядом с лестницей, ведущей из пристройки в дом, мужчина взял его и начал сбивать им с себя снег, потом он подал связку виц Георгию и указал ею на заднюю часть своего туловища, тот, поняв, что от него хотели, стал колотить пучком жёстких прутьев по спине товарища, сшибая с него заиндевевшую массу, она прилипла к одежде настолько крепко, что не желала покидать, ставшее для неё привычным место, из-за этого по ней приходилось с силой стегать увесистым веником, егерь же терпел шлепки и ничего не говорил.

После того, как снег от ударов затвердевших виц слетел с куртки и штанов Ивана и обнаружилось то, из чего они были сделаны, стало видно, что и внутренняя часть материи одежды также впитала в себя снежные частицы, они находились в промежутках между ниточками ткани и сделались её частью. Георгий изумился тому, каким образом тепло держалось в пространстве между материей и телом, ведь по сути одежда превратилась в лёд, она была как будто соткана из него.

Только, когда охотники очистились от следов длительного перехода по замёрзшему пространству, они зашли в дом, он встретил их приветливо: запахами жизни, тепла и уюта. Пожилая женщина и её внуки с любопытством разглядывали пришельцев. Иван кашлянул и прервал заворожённое молчание, это привело хозяйку дома в чувство: указав на печь, она сказала, чтобы пришедшие снимали одежду, и для того, чтобы она просохла клали её на лежанку — верхнюю часть печи.

Когда Георгий разделся, он увидел, что на нательной терморубашке, с двух её сторон, были пятна крови. Мужчина какое-то время смотрел на них, пытаясь понять откуда они там появились, он подумал, что каким-то образом поранился и стал осматривать свою грудь, но там не нашлось никаких следов ранений или порезов, кроме запекшейся на кончиках сосков крови, это выглядело так, как будто бы она текла из них: «Плохая кровь вышла!» — сказал себе подвергнутый тяжелому испытанию человек. Больше охотник не думал об этом.

*   *   *

В то время, когда странники постучались в дом с горевшими жёлтым светом окнами, в нём шла подготовка к приезду родителей молодых людей — именно им было назначено встретить на пороге стучавших. Для кого с дороги, а кому в дорогу там пеклись по этому поводу пироги. В избе стояли аппетитные ароматы. Бабушка, встретивших охотников подростков, пригласила проблудивших всю ночь мужчин к столу, на нём стояло большое блюдо с готовыми румяными шаньгами, они были горячими, об этом говорил, исходящий от них жар. Радушная хозяйка поставила чайник, полный кипятка, на стол и сказала: «Ешьте, пейте! Всяко изголодались».

Мужчины налили кипяток в большие кружки, взяли пакетики заварки, те лежали в синей вазочке вместе с толстыми маковыми бубликами и маленькими тонкими колечками сушек, и окунули мешочки с чаем в горячую воду, она изменила цвет с прозрачного на тёмно-коричневый. По очереди положив каждый по несколько ложек сахарного песка в образовавшийся напиток, и размешав его маленькой ложечкой — она имелась в единственном экземпляре, люди приступили к чаепитию. Это был важный процесс! Охотники ждали очень долго, когда наступит эта минута. За последние часы Георгий много раз представлял, как будет происходить их возвращение к естественной для человека жизни, под ней он понимал: тёплый дом, приготовленную на огне еду, размеренный, устоявшийся порядок.

Георгий поражался происходящему, ведь ни одна из нарисованных его воображением картин не походила на то, что в действительности происходило в тот момент. Он, конечно, мечтал, о том, что их будут ожидать приятные сюрпризы, которые позволят быстро позабыть пережитые трудности и восстановить силы, но ему и в голову не приходило, что дорога предоставит им всё, что нужно исстрадавшемуся путнику и даже больше — это человеческое участие, его тепло и внимание. За чаем они вызвали из посёлка, где проживал Иван, такси. Им пообещали, что через час с небольшим машина подъедет к деревне и попросили, чтобы они к тому времени вышли на дорогу и ждали бы машину там.

*   *   *

Несмотря на то, что места, в которых плутали охотники, были глухими и малолюдными, вышки для сотовой связи около деревень вдоль просёлочных трасс там имелись в достатке. Коммуникация для района, в котором люди занимались исключительно лесозаготовками, имела большое значение. Технический прогресс неумолимо проникал в самые отдалённые уголки необъятных таёжных просторов. Эти обстоятельства нравились местным жителям, и они уже, в том числе, из-за этого не так настойчиво стремились на жительство в большие города. «Зачем?» — задавали они себе вопрос, ведь всё то же самое есть и у них, и даже намного больше — у них были просторы и свобода!

Георгий посмотрел на сидящих рядом с русской печью подростков и спросил их о том, где те учились. Оказалось, что ребята уже готовили себя к взрослой жизни в специальном профессиональном училище: один из них обучался искусству вождения на тракторах, другой на специальной лесозаготовительной технике, после окончания учёбы они собирались вернуться в свои родные деревни, где их ждали с полученными знаниями и умениями. Парни были немногословны, их занимали компьютерные игры в мобильных телефонах, тратить время на разговоры им не хотелось.

*   *   *

— Зачем такси вызвали? Только понапрасну деньги переводите! Утром же отец за ними приедет! — кивнула на внуков пожилая женщина, искренне не понимая желания охотников ехать на такси.
— Надо нам ещё в лес, — попытался ей объяснить принятие такого решения Иван.
— Что там делать? Мало вам досталось! Не натерпелись ещё? — не вникала она в суть слов егеря.
— Машина у нас там осталась, забрать надо, — разъяснял женщине Иван.
— Ну и послали бы кого! Зачем самим с такой устали переться неведомо куда? Себя не жалеете, жён бы пожалели! Всё вам надо шастать — то по лесам, то ещё где! — наполнили помещение избы привычные для мужских ушей звуки женских рассуждений.
— Ладно, бабушка, спасибо за всё! — поблагодарил Иван и встал из-за стола.
— Да какая я тебе бабушка, ты сам поди дедушка! — сказала пожилая женщина сердито.
— Ну да. Всё равно спасибо за всё, будем собираться в дорогу, — сказал Иван.

Чтобы не мешать охотникам и не смущать их, хозяйка дома зашла за выцветшую сине-голубую занавеску, пестрившую красненькими и зелёненькими цветочками, она разделяла комнату на кухню и гостиную, которая одновременно являлась и спальней.

Одежда, лежавшая на раскалённой печи, успела в какой-то мере даже просохнуть. Горячие кирпичи прогрели замёрзшую материю, и та снова приобрела свойства, позволявшие людям передвигаться в пространстве. Мужчины оделись. Пожилая женщина вышла из-за тканевой загородки и подала неугомонным путникам пакет: «Держите! Поедите, когда захочется», — сказала она, с жалостью глядя на несчастных, как ей казалось, ночных бродяг.

*   *   *

Охотники приблизились к дороге как раз в тот момент, когда ночную мглу неожиданно пробил ослепительный луч света — это из низины выскочила, несущаяся на их вызов автомашина-такси. Мелкими крупинками на землю падал снег. От его падения возникал шум, как будто сыпучее вещество билось о стекло. Промороженный воздух очищал себя от основы жизни, она оседала на земле, ей оставалось только дождаться соединения с ней, чтобы возникло очередное начало вечного процесса.

Молодой водитель вышел из легкового автомобиля и стал с интересом рассматривать людей в специфической одежде, укладывающих своё оружие и рюкзаки в небольшой салон ВАЗа девятой модели, его любопытство заметил Иван:

— Что, никогда не видел охотников? — спросил он таксиста.
— Не видел, — признался парень, которому на вид было не больше двадцати лет.

*   *   *

В машине было излишне тепло, Георгий хотел было отпустить стекло на её двери, чтобы выветрить перегретый воздух, но таксист попросил не делать этого, так как боялся, что потом не удастся поднять стекло и закрыть им внутреннее, усыпляющее жарой пространство от наружного, не располагающего к покою, холодного. Причиной неудобства была печка автомобиля, она не регулировалась, и потому горячий воздух шёл из неё непрерывной широкой струёй. Через каких-то пять-десять минут движения внутри салона стало так жарко, что Георгий попросил таксиста остановиться, когда тот сделал это, он вышел из легковушки и снял с себя куртку и флисовую толстовку и остался в итоге в одной окровавленной терморубашке, увиденные на одежде пятна крови чем-то напугали водителя такси, об этом сказало выражение его лица и взгляд, внезапно наполнившийся ужасом:

— Ты чего? — спросил Георгий.
— На охоте? Звери напали? — боязливо показал рукой на кровь таксист. Мужчины рассмеялись.
— Нет! Какие звери! Мы их и не видели, — стал успокаивать его Георгий!
— А это излишки крови вытекли сами! — пошутил Иван.
— Разве бывает кровь лишней? — изумился парень.
— Бывает, ещё как бывает! — сказал Георгий, испытывая переживания о том, что он не сделал что-то важное перед уходом в лес.

Таксист не поверил тому, что говорили ему охотники. Они пугали его своим видом. Было заметно, насколько сильно ему хотелось, как можно скорее избавится от выгодного ночного заказа по двойному тарифу.

*   *   *

Очень громко играла музыка. Без конца звучали одни и те же задорные мелодии восьмидесятых годов. Очевидно, парню нравились весёлые ритмы, под которые хотелось пританцовывать и самому напевать легко запоминающиеся песни. У него был кассетный магнитофон, когда плёнка заканчивалась, он переворачивал кассету и вновь включал проигрыватель, каждый раз при этом спрашивая: «Далеко ещё?»

— Нет, не далеко, — отвечали ему то Иван, то Георгий.
— Сколько? — повторял таксист свой вопрос по-другому.
— Не далеко, — сонно отвечали, дремавшие то Георгий, то Иван.

Георгий чувствовал, что машина движется слишком быстро, он подумал, что надо бы сказать об этом водителю, но от охватившей его дрёмы ему не хотелось разжимать губы, чтобы произнести нужные, предупреждающие об опасности слова, а когда он всё же собрался с силами, чтобы открыть рот, то как раз в этот момент почувствовал, как машина наконец-то сбросила скорость и начала петлять по дороге, его тело стало качать то в одну сторону, то в другую, и он погрузился в глубокий сон без сновидений, вокруг была только приятная ничего незначащая масса чёрного цвета.

Машина остановилась, открылась дверь, водитель вышел из неё. Ни Георгий, ни Иван не открыли глаз, чтобы узнать, что произошло. Раздался голос таксиста: «Дальше не проехать!» Мужчины мгновенно открыли глаза и проснулись.

Иван вышел из автомобиля, Георгий остался на своём месте, через лобовое стекло он увидел, что они добрались до тех ям, которые вчера удалось преодолеть с трудом даже на его внедорожнике. Георгий подумал: «Отсюда до того места, где стоит их машина около сорока километров. Права была та бабушка, когда говорила о том, что им не надо было ехать в лес. Женщин надо слушать! Они мудрые, не все конечно, но много таких, есть и ясновидящие, как эта бабушка. Как они обо всём догадываются? Сидят почти всё свою жизнь дома с детьми потом с внуками, а всё им ведомо о ней. Как у них это получается?»

— Ты что! Как не проехать? Дорога как на бродвее! Здесь не ехать, а летать можно! — услышал Георгий голос Ивана, тот стоял рядом с таксистом и убеждал того, что на его-то машине проехать в том месте можно было легко и без проблем. «Откуда он это словечко-то знает! Надо же — бродвей! Ну Иван! Может любого убедить, что чёрное — это белое», — утратил интерес к происходящему и вернулся в свою дрёму Георгий.

Бывалый охотник усадил малоопытного водителя за руль и встал перед машиной так же, как недавно стоял перед внедорожником Георгия. Егерь уверенно вёл за собой машину по гребням ям, нисколько не сомневаясь в успехе своей инициативы! Через полчаса сложный участок дороги был преодолён. «Теперь как по асфальту полетим!» — громко сказал Иван, усаживаясь на заднее сиденье жигулёнка.

Вскоре вновь зазвучали оглушающие мотивы из счастливой молодости Георгия. Он на какое-то мгновение вспомнил парк, эстраду и захватывающие, зазывающие ритмы, волнующие пространство мощными динамиками больших звуковых колонок, он увидел сквозь чащу деревьев мерцающие огни светомузыки, приманивающие к себе двух молодых ребят, только что вернувшихся из армии и желавших поскорее устроить свою личную жизнь.

Сон вновь погрузил Георгия в спокойное пространство, где не было света. Мужчина уснул. Машину тряхнуло раз, другой. Его подкинуло вверх, он почувствовал сильный толчок. Георгий открыл глаза, ему тут же стала ясна причина неприятной тряски: таксист вёл машину на большой скорости и не замечал ям на дороге, поэтому её подкидывало на ухабах, а потом ударяло об землю. Георгий повернул голову и увидел, что Иван несмотря на неудобства спал, мужчина посмотрел на дорогу и на то, как они неслись по ней, забыв про осторожность, он подумал, что лучше бы ехать помедленнее!

Георгий почувствовал, что ему и его попутчикам угрожает опасность, он посмотрел на молодого таксиста и уже хотел было попросить того о том, чтобы тот ехал всё-таки не так быстро, как вместе с мгновенно пришедшим чувством ужаса увидел, что тот спит!

Громко орала музыка, машина, расшибая своим тупым носом миллионы крохотных кристаллов замёрзшей воды по сторонам, влетела в сугроб и утонула в нём. Зажужжали дворники, их жужжание очень быстро перешло в тревожное гудение — это они пытались отчистить от снега ветровое стекло, но у них не хватало на это силы, и от этого руководящий ими моторчик заклинило.

Георгий прислушался к своим ощущениям, пытаясь определить испытывает ли он в каком-нибудь месте своего тела боль — ощущений физических страданий не было, тогда мужчина подумал, что он погиб. В этот момент раздался голос Ивана, а затем Георгий увидел, как водитель бьётся в свою дверь и толкает её, пытаясь открыть проход и выбраться из машины, но это ему не удавалось: дверь зажало белой массой, она была везде и окружала автомобиль со всех сторон.

— Надо стекло бить и раскопываться! — прокричал своё предложение Иван.
— А как поедем без стекла? Замёрзнем! — раздались в ответ на него дрожащие тембры голоса испуганного человека. Авария без преувеличения потрясла таксиста!
— Не боись! Может и так выберемся! — решительным тоном постарался привести его в чувство Иван.

Георгий попробовал открыть свою дверь, но у него также не получилось это сделать: за ней было слишком много снега, он держал дверь. Георгий крикнул: «Семёныч! Как у тебя?»

— У меня вроде двигается! — было слышно, как Иван производил резкие движения дверью, она ударялась об засыпавшую их массу и двигала её. Егерю удалось-таки растолкать снег, пробить в нём для себя проход и выбраться наружу. Мужчина тут же откопал дверь, за которой находился Георгий, помог ему выбраться из машины, потом заглянул внутрь её и крикнул: «Эй! Малец! Целый! — тот кивнул головой. — Тогда вылезай! С твоей стороны не разгрести.»

Водитель полез через сиденье, на котором только что сидел Георгий и скоро оказался вне заблокированного снегом автомобиля.
На улице было темно. С правой стороны от дороги выл волк:

— Кто это? — спросил молодой человек.
— Волк, — сказал Иван. Парень тут же полез обратно в машину, говоря, что будет сидеть в ней до утра и ждать, когда поедут лесовозы. Иван посмотрел на него строгим взглядом и сказал: «До утра ты превратишься в ледяную кочерыжку! Надо идти! Надо всё равно идти!» — прозвучали давно знакомые и приятные для слуха и сознания Георгия слова, он улыбнулся — он вспомнил, что не сделал, отправляясь на охоту: «Необходимо всегда перед отъездом говорить: до свидания!» — были сказаны самому себе слова.

*   *   *

— Иван, сколько отсюда до машины? — спросил Георгий.
— Андреич, не больше шести километров! — ответил тот охотнику.
— А волки! — раздался испуганный голос таксиста.
— Что волки? — задал вопрос Иван.
— Идём! Не бойся своих страхов! Это твоя дорога, тебе нужно её пройти! — подбодрил нового товарища Георгий.

Мужчины медленно двинулись вперёд, постепенно увеличивая темп движения. После небольшого сна в машине и отдыха в деревне силы восстановились. Охотникам было несложно пройти шесть километров.

Над землёй висела предрассветная мгла, в ней тёмной нитью, уходящей в бесконечность, обозначила себя таёжная трасса. Георгий знал, что испытания закончились. Он сделал выбор! Впереди его ждала новая дорога.

Часть 3.

Начало.

Для человека каждое мгновение времени — это точка, с одной стороны которой конец предыдущего, а с другой начало следующего мгновения его жизни.

Медведица с четырьмя медвежатами.

— Что — жизнь? Кто может сказать? Да думаю никто не знает! Если бы кто знал, то все бы знали! — Георгий шёл позади Николая, напряжённо вслушиваясь в его глуховатый голос, боясь пропустить хоть звук. До места, где стояла машина, было недалеко, но мужчине тогда хотелось, чтобы она стояла как можно дальше.

После проведённых на полях овса в поисках медведей дня и ночи, он наслаждался необычными рассуждениями старого егеря, повидавшего многое на своём веку. У Георгия замирало сердце от осознания того, что в тот момент перед ним открывались тайны космического масштаба.

— Мысль, высказанная вслух — есть ложь, — продолжал Николай, — как только начинаешь говорить, что думаешь, тут же начинаешь врать. А всё почему? Мысль, выстроенная на незнании — ложь! Вот я раньше думал в чём разница между «правду тебе говорю» и «истинную правду говорю». Что сам-то думаешь? — Николай бросил тот вопрос мимоходом. Он предназначался как бы шедшему за ним слушателю. Георгий молчал.

— Вот и я не понимал. Начал спрашивать об этом разных людей. Никто не смог мне разъяснить в чём разница. Все только твердили: говорят так, а когда по-другому, разницы нет. А я понял — разница была. Да-а-а, — Николай замолчал.
— В чём разница? — там уж Георгий не вытерпел и вступил в разговор на непростую тему.
— Разница? А вот смотри. Истина — она одна, а правды много. У каждого своя правда. Говорит человек и верит, что он прав. Другой говорит, но иначе об том же и тоже верит, что он прав. И кто из них прав? Вот! Понял теперь! Так и я понял, что каждый из них прав, но по-своему. А правды из них не знал никто. Поэтому оба врали. Истинная правда — она одна. Кто её знает, знает всё! Вот как ты узнал, что медведи на этом поле будут? А мы приехали сюда, и они здесь! — рассказал о своём понимании правды Николай.

*   *   *

Георгий вспомнил прошедший день. Тогда они искали крупного медведя и не могли нигде найти даже его следов. На одном из полей овса решили, что он попытает счастья, дожидаясь выхода косолапого на охотничьей вышке. Николай проводил его до неё, подождал пока он забрался туда, а потом, не скрывая своего присутствия, пошёл через истоптанный кабанами и медведями овёс к дороге, на которой стояла машина.

Делал охотник это специально. Если бы зверь был около посева овса, то решил бы, что человек ушёл с него. Прошло после этого полчаса. Сначала в лесу, прилегавшему к полю раздались звуки треска от сломанных веток и сучьев, затем на него вышли кабаны, их было много, стало понятно, что медведь в тот вечер в том месте не появится. Охотнику оставалось только ждать, когда стадо кабанов уйдёт, чтобы после этого уйти с кормовой площадки самому.

*   *   *

Когда Георгий подошёл к машине, наступила ночь. Николай стоял рядом с автомобилем и смотрел на чёрное небо со светящимися на нём мерцающим белым светом звёздами. Луна ещё не вышла.

— Поехали! — сказал Георгий.
— Куда? — спросил Николай.
— На поле за рекой, — назвал цель Георгий.
— Почему туда? — поинтересовался Николай.
— Там медведи. Хочу их на камеру заснять, — объяснил причину своего стремления Георгий.
— Поехали, — удовлетворённый ответом, согласился с предложением товарища Николай.

*   *   *

За время пока охотники пробирались к намеченному месту, вышла луна, она помогла им бесшумно подобраться к посеву овса, укрытому с двух сторон лесом, на нём в тот момент кормилась необычайно большого размера медведица с четырьмя медвежатами.

Георгий осторожно подошёл к самому краю таёжной поляны, поставил треногу, установил на неё карабин с прицелом ночного видения и посмотрел в него: лохматых зверей было хорошо видно. Приложив к окуляру прицельного устройства объектив видеокамеры, мужчина включил её и начал снимать на неё медведей, громадная хищница уже через несколько минут почувствовала присутствие людей, она встала на задние лапы и посмотрела прямо на них.

Медведица двигала туловищем то влево, то вправо, вытягивая голову как можно выше, пытаясь разглядеть тех, кто её потревожил. Так продолжалось секунд сорок, после чего она медленно опустилась на четыре лапы и увела медвежат с поля.

*   *   *

Георгий не знал какой ответ дать Николаю. «Как объяснить то, что мне каким-то образом было известно место, где были медведи? Это просто знание — и всё! Когда знаешь — действуешь! Когда не знаешь — ждёшь!» — подумал мужчина, но ничего не сказал, потому что это была только его правда.

Когда охотники приехали в деревню, где жил Николай, чувство усталости тут же разлилось по всем частям тела Георгия, ему захотелось спать — организм человека требовал отдыха.

Первое, что сделал Георгий в момент своего пробуждения, это посмотрел на большие электронные часы, висевшие на стене комнаты: секундная стрелка на них непрерывно шла по кругу циферблата и громко тикала, мужчина не верил своим глазам — было уже два часа дня.

В комнату зашёл Николай, увидев, что товарищ проснулся, он сказал: «Обед готов». Они поели. Николай рассказал, что звонил старший егерь Сергей Иванович. Недалеко от деревни, где тот жил, начал ходить крупный медведь. Георгий сказал, что поедет к нему. Николай одобрительно кивнул головой и объяснил охотнику как добраться до места.

*   *   *

По договорённости, егерь поджидал Георгия на своём внедорожнике на развилке просёлочных дорог. Когда мужчины увидели друг друга в условленном месте, то без слов поняли, что нашлись. Время на приветствия тратить не стали. Один махнул рукой другому, показывая направление их теперь уже совместного движения. Дорога привела к деревне, автомобили охотников въехали в неё, и миновав несколько домов, свернули в примыкавший к проезду переулок, навстречу им выбежали промысловые собаки, они с радостным лаем сопровождали дребезжащие катящиеся механизмы до их остановки у почерневшего от времени бревенчатого дома. Люди вышли из машин, поздоровались и познакомились. Георгий спросил: «Давно здесь егерем?»

— Всю жизнь, — прозвучал ответ. Сергею Ивановичу было шестьдесят лет.

Егерь посмотрел на Георгия и куда-то вдаль, будто-бы за спиной приезжего охотника было что-то важное для пожилого человека. Мужчина оглянулся. Там стоял старый деревенский дом с перекосившимися окнами:

— Это была моя начальная школа. Я в неё ходил, — сказал новый знакомый Георгия, и немного помолчав, продолжил: — Николай рассказал, как вы с ним поохотились. Никогда не видел медведицу с четырьмя медвежатами.
— На смотри, — Георгий включил видеокамеру.

Два вопроса.

— В чём смысл жизни? — спросил Кирилл.
— В жизни! — ответил Георгий.
— Что самое страшное в жизни? — задал новый вопрос Кирилл.
— Это, когда поздно, — тихо сказал Георгий и вздохнул.

Мужчина задумался. Он вдруг вспомнил избитую фразу — «как дела», которой приветствуют друг друга при встрече, ответом ей служит — «ничего».
«Что значит ничего? Ничего означает — «ничего», оно сочетается с: нормально, хорошо, так себе, плохо и так далее в зависимости от ситуации и настроения, так человек как бы определяет своё отношение к нему, но в большинстве случаев на банальный вопрос «как дела» он всё же отвечает просто: «Ничего!» Почему?»

Георгий снова вздохнул, обнял сына, погладил его по голове, а затем стал теребить ему волосы. Мальчик не противился этому, стараясь не напугать отца и продлить близость с ним.

— На самом деле в жизни человека мало событий, очень мало. Практически вся жизнь — «ничего»! — произнёс Георгий, с любовью глядя на сына.
— Папа, ты о чём сейчас говоришь? — спросил Кирилл.
— Ни о чём! — ответил Георгий.

Сознание.

Георгий проснулся от сильной боли, которая, как чёрный, глубокий котлован вгрызлась в левую часть его груди, казалось, ещё чуть-чуть и она разорвёт в ней сердце на клочки. Мужчина подумал: «Хорошо, что предвидел это и заранее принёс валидол в спальню и положил на письменный стол», — тот стоял недалеко от кровати, рядом с окном, идя уже к нему, он решил, что свет включать не будет и обстоятельно объяснил себе своё действие: «Пачка с таблетками покрыта серебристой, алюминиевой фольгой, она должна отражать, попадаемый в окно тусклый свет от уличных фонарей».

Действительно, он сразу же увидел контуры пластины со спасительным лекарством. Положив под язык мятный кружочек, Георгий медленно повернулся в сторону кровати. Боль не пугала его, он её ожидал и был готов к физическому испытанию.

Кровать находилась в глубине комнаты, и слабый свет не достигал её. Там, где она располагалась, раздавались звуки громкого дыхания, временами переходящего в храп. Их издавала его жена. «В общем-то это уже и не жена, а всего лишь женщина, которая долгое время была моей женой, — сделал умозаключение Георгий, — нет, всё-таки это не просто женщина, это прежде всего посторонняя женщина, можно сказать чужой и даже враждебный для меня человек!» — вслушиваясь в раздражавшие его звуки, мужчина старательно склеивал в своём сознании слова при помощи слабой в тот момент мыслительной деятельности.

Ему неожиданно стало страшно от сооружённой мысли. Он вдруг понял, что в тот момент ненавидел храпевшую в темноте женщину. Ему стали очевидны чувства Марины, о которых она много раз говорила, пытаясь привлечь его внимание к её душевному состоянию.

В тот момент мужчина испытал отчаяние: «Получить свободу друг от друга они могли только при наличии денег. Их количество должно быть достаточным, чтобы Марина с детьми начала свою новую жизнь, а он свою. Они будут в обоюдном рабстве до тех пор, пока не появятся финансовые средства, способные изменить их жизнь!»

*   *   *

Последние недели Георгий ждал чуда — вот-вот откроется волшебная дверь, и он снова обретёт богатство. Каждый день проходил в напряжённом поиске линии судьбы, ведущей к его счастью и свободе.

Результатом его стараний была только усталость. Вера в то, что возможности человека ограничены лишь его желаниями, постепенно угасла. Упрямая воля Георгия, несмотря ни на что, заставляла его искать ответ на, для многих, безумный вопрос: как стать миллионером в течении одного дня?

Для него это внутреннее обращение не было странным, выходящим за рамки нормального. Уже несколько раз он проделывал такие трюки и выходил из весьма затруднительных положений в течении не только дней, а часов, как говорят, одним взмахом руки он решал казалось неразрешимые задачи.

Георгий вспомнил, как однажды его партнёры рассчитались за произведённые им поставки металла новыми легковыми автомобилями. Тогда было сложное время и бартер был вполне приемлимой формой взаиморассчётов.

Для того, чтобы получить автомобили, необходимо было ехать более чем за тысячу километров — в Брест. Георгий послал туда своих подчинённых. Через два дня они позвонили и сообщили, что товар получили, но выехать не могут из-за отсутствия на заправках Белоруссии бензина.

Прилетев в Брест, Георгий увидел, что по улицам города ездило достаточно много машин: «Значит бензин есть!» — сделал он вывод. Был вечер. Сотрудники ждали его в гостинице. Они сказали, что для него забронирован хороший номер, также они рассказали о дефиците в городе автомобильного топлива и о том, что они делали всё от них зависящее, чтобы разрешить сложившуюся проблему. Кто-то из его подчинённых произнёс слова, которые привели к удивительному для всех исходу: «Вы сами завтра во всём убедитесь», — реакция на них была мгновенной!

— Зачем завтра, мы всё сделаем сегодня! — прозвучал ответ Георгия, затем последовали распоряжения о том, чтобы была снята бронь с заказанного для него номера, а его сотрудники выписались из своих номеров и собрали вещи для того, чтобы немедленно отправиться в обратный путь на полученных новых автомобилях, которые уже стояли на стоянке гостиницы.

Несмотря на растерянность, вызванную действиями руководителя, люди сохранили спокойствие и сделали всё то, о чём их попросили. Уже через полчаса они стояли на улице, ожидая дальнейших указаний своего начальника.

В памяти Георгия осталась отчётливая картина той сцены: несколько человек в ожидании чуда устремили свои взоры на него, через мгновение они стали его свидетелями.

Чистый воздух морозного декабрьского вечера донёс до слуха людей шум шин приближающейся к ним легковой машины. Георгий поднял руку. Легковушка остановилась, это ни коим образом, конечно же, не было странным, но вот то, что у её водителя в гараже имелся запас бензина в двести литров, и он готов был выручить попавших в затруднительное положение приезжих предпринимателей и продать им то, что они так долго искали, было без всякого преувеличения удивительно.

Это было настоящее чудо! Георгий запомнил это и полюбил Белоруссию за то, что с ним там тогда случилось. Через несколько лет после того случая, когда у него возникли большие неприятности на работе, он поехал именно туда и снова стал там участником необычных событий, которые буквально перевернули его жизнь в течении одного вечера.

*   *   *

И вот, и той ночью Георгий, видимо, снова ждал чуда, он тогда лёг в постель, закрыл глаза и с внутренним убеждением тихо пробормотал: «Всё! Хватит! Сегодня ночью во сне будет найден ответ как изменить жизнь, и завтра я снова начну получать от неё удовлетворение и испытывать чувство запредельного счастья», — да вот только результатом его мистических стараний по нахождению короткого пути к радости при помощи, посланной им подсознанию установки, явилась не догадка «что и как делать», а обширная сердечная боль, почти полная потеря сознания, паническое состояние, вызванное утратой мироощущения, и то, что он, испытывая животный страх, поддерживаемый мыслью: «Рано ещё! Ещё рано!» — стоит посреди ночи посреди спальни и держит под языком спасительный для него в тот момент валидол, полностью отдаваясь воспоминаниям, носящим его по прошлому и переносящим из одного состояния в другое.

*   *   *

Однажды будучи молодым человеком Георгий попал в аварию на своём мотоцикле и получил травму головы. Удар был настолько сильным, что шлем, в котором он был, раскололся надвое, в то же время он спас Георгию жизнь.

Молодой человек не помнил самой аварии и того, что после неё происходило, то, каким образом его доставили в больницу, и как он оказался на операционном столе.

В момент же, когда врачи начали саму операцию, он неожиданно пришёл в сознание и оттолкнув руки хирурга и руки его ассистентов от своего тела, резко поднял туловище и тут же спрыгнул с твёрдого, холодного и узкого стола на такой же холодный пол, выстланный кафельными плитками коричневого и грязно-жёлтого цвета. Плитки были маленького размера, их было много, они уводили остатки сохранившегося в Георгии сознания в ослепительно-чистое пространство.

Когда люди в белых халатах стали, что-то говоря, приближаться к Георгию, он закричал им, чтобы те не смели его трогать. Затем сознание стало меркнуть, перед глазами закружились небольшие жёлто-коричнивые квадратики, и юноша вновь утратил связь с реальностью.

Обратный путь в земной мир было тяжёлым: сквозь веки он видел свет, попытки поднять их и открыть глаза приводили к приступам головокружения и тошноты. Его окружала тогда звенящая тишина. Георгию хотелось знать: «Где он?» Молодой человек на протяжении долгих часов повторял попытки выяснить это. Наконец ему удалось приоткрыть глаза настолько, что зрение смогло определить находящееся вблизи пятно, которое то приближалось, то удалялось от него.

Возвращавшееся к нему сознание требовало незамедлительного ответа: «Что это?» — юноша, не обращая более внимание на непроходящую дурноту, стал напрягать свои органы чувств, желая, как можно быстрее установить контакт с двигающимся пятном. Зрение определило, что рядом с ним появилось ещё одно пятно. Георгий больше не мог ждать. Преодолев страх света, он полностью открыл глаза.

Первое, что он увидел — это были губы. Первое, что он определил органами чувств — это было тепло, исходившее от губ. Первое, что он услышал — это были возгласы девичьих голосов и смех: «Очнулся! Будет жить! Есть у него, интересно, девчонка!» —  за этим последовал радостный смех.

Две молоденьких медсестры, дежуривших около пережившего несчастный случай юноши, встретили его возвращение из небытия с большим энтузиазмом. Георгий закрыл глаза: «Надо поспать, завтра посмотрю насколько они хороши собой. Может с какой-то из них закручу любовь, а может и с обеими», — молодой человек улыбнулся и уснул.

*   *   *

Мимика лица Георгия изменилась с напряжённой на расслабленную, едва он вспомнил события давних лет и свои улыбку и юношеский оптимизм.

Мужчина успокоил себя: «Тогда я был молодым и сильным. Сознание было мощным. Теперь я опытный и знающий. Сознание, конечно, уже не имеет такой силы, но есть смирение, позволяющее принимать обстоятельства такими, какие они есть.

Надо признать, что дела у меня идут не очень успешно. Это первое. Посылать сознание в подсознание на поиски дороги к счастью больше я не буду. Пожалею его. Оно всё-таки воспитано на разумном историческом опыте и видимо ничего хорошего кроме сердечной боли на мои поставленные перед ним задачи, дать мне не может. Это второе.

Сейчас я пойду и посплю пару часов, а утром составлю план, как жить дальше. По ночам буду отдыхать! Силы мне очень скоро потребуются. Это третье», — Георгий улыбнулся и лёг рядом с женщиной, которая долгие годы была ему женой.

*   *   *

Перед тем как заснуть он вспомнил недавнюю встречу с Николаем и их разговор.

— То чем питается сознание, то оно и переваривает. Результатом этого являются мысли, а затем поступки. В зависимости от пищи сознания, они могут быть и плохими, и хорошими. И кто виноват в том, что человек действует сообразно продукту переработки его сознания? Кто может судить или осуждать человека? — спросил Николай, закончив свою мысль.
— Человека, пожалуй, никто не может, а вот производителей пищи для сознания можно. Хотя это также спорно. Производители тоже люди, получается всё решает выбор человека? Если он есть! — с интересом поддержал разговор Георгий.
— Выбор всегда есть! — убеждённо сказал Николай.
— Хорошо. Тогда судьи кто? — вырвалась классическая фраза у Георгия.
— Те, кто сильнее, те и судьи, — говоря это, Николай загадочно улыбнулся.
— Справедлив их суд? — громко попросил ответ Георгий, поняв по-своему улыбку товарища.
— С эволюционной точки зрения можно это допустить. Если же брать во внимание право выбора, то несправедлив, — Николай спокойно сообщил о том, что всегда было известно собеседникам.
— Но, если выбор человека мешает или угрожает другим людям, разве нет права на суд над таким человеком? — задал новый вопрос Георгий.
— Ответ в вопросе. Если выбор человека мешает жизни других людей, то это не выбор, это суд того человека над другими, прикрываемый выбором. За такие действия неминуемо наступает кара, возмездие. Но это уже будет не суд и не осуждение, а именно кара за то, что человек преступил известный всем закон», — сказал Николай.

Неизвестный день.

Анализируя события прошедшей ночи, и раздумывая над тем каким образом ему спланировать свою последующую жизнь, Георгий пришёл, как ему показалось, к интересному умозаключению, хотя какое оно интересное — всё подошло к тому, к чему и должно было подойти, итак: «На этот момент мне уже пятьдесят пять, а это означает, что, во-первых, до того момента пока мой статус «человека» изменится официально на статус «старика» остаётся совсем немного времени, каких-то по сути несколько лет, ну и, во-вторых, как это я полагаю, хотя наверное так оно на самом деле вскоре и будет и на бытовом уровне — иллюзий на этот счёт у меня нет никаких — природа есть природа!»

Получалось, что в этот обозначенный Георгием период, ему необходимо было стать успешной во всём личностью. План жизни выходил совсем уж коротким, но: «Что есть, то есть! Могло быть и хуже!» — не стал драматизировать сложившуюся ситуацию мужчина и попробовал детализировать и разбить на части единственный пункт намеченного мероприятия, и тут обнаружилось, что разрешить эту задачу было не так-то и просто.

В голове Георгия роились тогда общепринятые клише: «Буду ложиться спать в десять часов вечера, подъём в шесть утра, затем пробежка, душ, завтрак, просмотр новостей в интернете и на ТВ, затем короткий анализ увиденного и узнанного, выводы, план дел на предстоящий день, установка на «успех»: я — победитель, меня ждёт сегодня удача, я не растеряюсь и схвачу её за хвост, а уж дальше она от меня никуда не денется! Я найду сегодня что купить, чтобы сегодня же продать в три раза дороже! У меня всё получится! В семь часов вечера я вернусь домой, поделю заработанные деньги на три части и вложу их в три прибыльных проекта! Поставлю задачи на следующий день, уделю час детям, вечерние новости, прогулка перед сном, душ, отдых и так на протяжении двух лет. Результат — колоссальный успех! Никто не посмеет назвать меня стариком после шестидесяти! Вот так вот, вот такой вот конкретный план! — проявили себя шаблонные фразы в сознании человека. — Так-то так, но что-то здесь не так», — самопроизвольно выскочила из его подсознания личностная фраза.

«Оказывается, не так-то просто составить план на остаток жизни! Ночью мне это представлялось нетрудной затеей», — в этом месте развивающаяся мысль Георгия напряглась, от этого в голове мужчины возникла боль, и он, чтобы ни коим образом не портить себе настроение решил больше не думать о своём стремлении быстро и неведомо за что получить большой куш.

Георгий оделся и вышел на улицу. Время приближалось к полудню, нескончаемые потоки автомобилей двигались по дорогам города во всех направлениях. Декабрьский воздух, согретого оттепелью дня, был отравлен выхлопными газами двигателей внутреннего сгорания. Полной грудью дышать не хотелось.

Георгий направился в сквер, полагая что там во время прогулки по его аллеям, он сможет поразмышлять о жизни и снять психологическое напряжение. Воздух в парке, как он и предполагал был чище чем на улицах города, но не на столько, чтобы забыться и представить, что находишься на лоне природы, этому мешал и шум автотранспорта, проникавший в сквер со всех его четырёх сторон.

В момент, когда ум Георгия, опустошённый всеподавляющей, но ничего не генерирующей мыслью, представлявшей собой короткий отрезок, с одной стороны которого горело: «ЧТО ДЕЛАТЬ?», с другой не менее ярко горело: «НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ!», в этот момент память подала сигнал о том, что ему надо было всё-таки что-то сделать. Георгий сказал себе: «Да!» — достал телефон, открыл раздел заметки и начал писать отзыв о товаре — за несколько дней до той прогулки его попросили составить комментарий об охотничьей одежде для специализированного магазина.

За время пока Георгий писал отзыв, он несколько раз обошёл сквер по дорожке, шедшей между рядами деревьев. Закончив своё сочинение, мужчина неожиданно задумался над тем в какую сторону ему идти.

В тот момент у него появилось намерение побывать в продовольственном магазине. Вопрос состоял в том, какой выбрать путь, чтобы там оказаться. Нисколько не колеблясь в принимаемом решении, Георгий развернулся и пошёл по более длинному маршруту.

*   *   *

Маленький золотой крестик лежал на краю пешеходной дорожки. Георгий наклонился, взял его, стёр с распятия влагу и грязь, внимательно посмотрел на крестик, затем сжал руку в кулак и пошёл, в стоявшую неподалёку от того места церковь.

Крестик грел ладонь мужчины. «Наконец-то я зайду в церковь с крестом», — сказал сам себе Георгий.

Перед входом в храм он перекрестился, поклонился и зашёл внутрь. Там мужчина ещё раз перекрестился и купил две свечи. Одну Георгий зажёг и поставил перед большим распятием, так его раньше учили знающие верующие люди, другую он тоже зажёг и поставил перед иконами, на них были изображены неизвестные ему святые. В этот момент в церковь зашли два молодых человека, которым на вид было не более двадцати пяти лет, они тут же направились к тем иконам, возле которых Георгий поставил зажжённую свечку. Мужчины стали креститься напротив них и произносить молитвы, во время которых они наклонялись и целовали стёкла, за которыми находились образы со святыми.

Смотря на молящихся людей и на то, с какой верой они это делали, Георгий подумал: «Правильно, что поставил здесь свечку, видимо, это очень хорошие святые. Как они искренне верят! У меня такой веры нет», — и тут ему вспомнился разговор с Николаем и то, как они с ним готовились в конце лета к охоте.

*   *   *

— Что значит получает то, что желает? А, например, катастрофа, несчастный случай? Что он желал этого? — воскликнул Георгий, не скрывая своего недоверия к словам собеседника.
— Да, это так и будет! Если человек чей-то раб. Его воля и поступки подчинены воле другого. Тогда с ним будет то, что желает выбранный им для себя повелитель. Выходит, сам человек желал того, что с ним происходит.

Например, у мужа преждевременно умирает жена. Всё непросто! Она была его рабыней и её век закончился, когда он пожелал. Очевидных случаев много! Ты сам о них знаешь, только делаешь вид, что не замечаешь истинных причин случившегося, — уверенно, не задумываясь ответил на вопрос товарища Николай.

— Получается, если нет в семье уважения, любви и понимания, то супруги медленно изводят друг друга? — память Георгия, отыскала для него несколько недавних случаев, подтверждающих слова Николая.
— Да. Так и получается, — донеслись до слуха Георгия слова его мудрого друга.
— Выходит, всё в этой жизни справедливо! Жаловаться не просто бессмысленно, а даже глупо, так как любой выбор, совершённый человеком, любой его поступок вписывается в абсолютную справедливость! — Георгий сказал это стыдливо, осознавая собственную слабость и зависимость от многого и многих.
— О сложном ты говоришь! О сложном для принятия человеком простого. Мы закончили тем с чего начали! Говорю тебе: человек получает то, что желает! Тебе сложно эту истину принять. Когда научишься понимать, что ты сам хочешь, тогда и жизнь у тебя легче станет. Вопросов будет меньше, а дел больше! — подвёл черту их разговору Николай, остановившись перед завалом из поваленных ветром деревьев.

Находясь под впечатлением разговора, Георгий с отрешённым видом остановился позади егеря.

— Давай займёмся делом, а то до темноты до Чёрного озера не доберёмся, — раздался в вечерних сумерках громкий голос Николая.

Георгий отстранился от поглотивших его и мешающих ему действовать мыслей и так же начал рассматривать завалы из корней и стволов деревьев, ища глазами места для прохода к их цели.

Погружённый в свои воспоминания, Георгий вышел из церкви и направился домой, проплывающие перед его глазами картины его нахождения в лесу неожиданно стали чередоваться с другими картинами о другой его жизни.

*   *   *

Смешанные звуки журчания воды, ворчливого голоса Марины, грохота и звона от ударов тарелок, чашек, вилок ножей и ложек друг об друга наполнили кухню и оттуда стали разноситься по всей квартире.

Весь этот шум было хорошо слышно и в прихожей, где только что вернувшийся с дневной прогулки Георгий стоял в нерешительности, думая: «Остаться дома или может сходить ещё погулять,» — мужчина вспомнил, что не зашёл в магазин, так что причина уйти имелась, но побег в магазин всё же пришлось отложить.

Из гостиной в противовес производимым Мариной сотрясениям воздуха неслись звуки детского хохота вперемежку с мужскими и женскими голосами. Там находился Кирилл, он собирался в музыкальную школу. В это время по телевизору показывали кинокомедию, она заинтересовала мальчика и отвлекла от его приготовлений. Марина крикнула, чтобы Кирилл поторопился, но он не реагировал на её слова, в то же время они нашли отзыв в сознании, стоявшего в коридоре мужчины, он быстро разделся и направился в гостиную. Светящийся экран, исторгающий непрерывную речь и массу непрекращающихся действий, парализовал волю мальчика, удерживая его взгляд на себе и привязав его слух к динамикам телевизионного аппарата.

Георгий молча подошёл к захватчику сына и прекратил доступ энергии к нему, а если быть точным, то к ним обоим. Сделано это было просто и брутально по-мужски — резким рывком штепсельная вилка была извлечена из розетки, родитель же при этом испытал удовлетворение, как будто он только что проявил большую смелость и расправился с чудовищем, угрожавшим безопасности любимого чада.

Кирилл не оценил подвиг отца. Между ними возник конфликт. После того, как сын ушёл на занятия, Георгий ещё долго переживал неприятные чувства собственного бессилия перед современными техническими средствами, которые с лёгкостью порабощали ум его детей. Волнения, возникшие в нём по этой причине, не утихали вплоть до самого возвращения Кирилла домой, то есть до вечера и длились без малого несколько часов до тех пор, пока Георгий не извинился перед сыном за свою несдержанность и неспособность найти нужных, убеждающих слов своей правоты. Мальчик простил отца и сказал: «То, что мы с тобой повздорили, это ничего страшного. Обидно было сегодня, когда училка сказала, что, если я не буду заучивать то, что она говорит, то стану дворником».

Георгий сказал Кириллу: «Помнишь я тебе говорил о рабстве? Не обращай внимания на её слова. Эта учительница находится в большой зависимости от надуманных правил и стереотипов, рабой которых она является. Она живёт в страхе, что дворник — это что-то ужасное! Возможно даже, что когда-то она станет жертвой собственного страха и будет дворничихой. Её нужно пожалеть и пожелать ей счастья!»

— Папа, что такое стереотипы? — спросил Кирилл.
— В данном случае — это то, что не принадлежит твоей учительнице, это чужое, то что она, как рабыня копирует и распространяет, чтобы понравиться хозяину. Вопрос состоит в том: кто её хозяин? — разъяснил Георгий то, как он понимал заключённый в слове смысл.
— Папа, ты сделаешь меня дауном! Я ничего не понимаю! — воскликнул Кирилл, выслушав туманное объяснение отца.
— Не торопись! Главное желай добра себе и людям, которые с тобой взаимодействуют, общаются. Не злись ни на кого. Твоё добро вернётся к тебе многократно умноженным! Зло растворится в нём! — Георгию изо всех сил захотелось, чтобы его сын стал счастливым, и чтобы всё о чём он мечтает сбылось.

*   *   *

— Ещё раз говорю тебе, каждый получает то, что желает! Не заслуживает, а именно, желает! Что касается твоих рассуждений по поводу «ничего», так я думаю, что мы долго были язычниками, а у них правду про себя говорить, как бы нельзя. Сглаз мог быть! Вот и придумали на все случаи говорить «ничего»: «Как дела?» — «Ничего!»

Нет никаких эмоций на это выражение, и человек таким образом в безопасности находится от чужих промыслов. Просто всё!

Вот и Чёрное озеро. Дошли! Успели до темноты, — Николай не скрывал радости от того, что они с Георгием достигли поставленной цели в намеченное время.

*   *   *

Перед тем как зайти в магазин, Георгий отправился в банк. Он собирался поменять там евро на рубли. Очередь в кассу была длинной. Мужчина занял в ней своё место и присел на один из стульев около двери кассы и тут же услышал: «Кто последний?» — он поднял руку и откликнулся: «Я последний,» — пожилая женщина, занявшая за ним очередь, настороженно посмотрела на Георгия и задала новый вопрос: «А кто будет перед Вами?» — отчего-то это обращение взволновало мужчину, глаза стали искать того, о ком спросила старушка. Вдалеке раздался женский голос: «Я, я перед ним!»

Вздох облегчения вырвался из груди Георгия. Он несколько раз посмотрел на отозвавшуюся женщину, старательно запоминая её облик, чтобы в будущем не пропустить свою очередь. Про себя мужчина поблагодарил бдительную и, очевидно, частую посетительницу кредитного учреждения за то, что обратилась к его вниманию.

Несмотря на то, что посетителей обслуживали сразу три кассы, очередь двигалась чрезвычайно медленно. Люди всё подходили и подходили, их количество достигло такого числа, что большинству из них приходилось стоять, ожидая, когда освободится место на диванчиках и стульях, стоявших вдоль стен помещения. Иногда, из-за этого важная для Георгия женщина терялась в набухающей массе народа, и это мешало ему следить за тем, когда та встанет со своего места и пойдёт к кассе, по этой причине толпа заставляла мужчину сохранять бодрость и сосредоточенность. Большинство людей в очереди были пенсионеры, пришедшие для того, чтобы оплатить коммунальные платежи, их голоса, движения были характерными и указывали на обстоятельство, которое невозможно было скрыть никакими ухищрениями, ни одеждой, ни косметикой, ни чем-то ещё — это был возраст!

Сначала Георгий ощущал некоторую неловкость, находясь среди нескольких десятков почти что своих ровесников. Он не хотел признавать свой возраст равным возрасту окружавших его людей. Он не хотел быть таким же как они старым! Ему даже пришёл в голову вопрос: «Не излишне ли я моложусь?» — на который он тут же дал сам себе ответ: «Нет не излишне! Я не такой! Возраст не имеет значение! Я до сих пор ощущаю себя молодым и сильным!»

В этот момент в помещение вошли два человека: мужчина и женщина средних лет. Георгий сразу узнал их. Это были администратор и главный бухгалтер фирмы-конкурента, сделавшей в своё время всё, чтобы уничтожить бизнес Георгия. В тот раз он проиграл и остался практически без всего.

Они триумфально прошли мимо бывшего генерального директора, едва скрывая ехидные улыбки, к двери, за которой осуществлялось обслуживание предприятий и скрылись за ней.

«Очередной триумф конкурентов!» — констатировал факт Георгий: «Какие они конкуренты! У меня и предприятия нет! Я здесь, чтобы разменять последние сто пятьдесят евро! Я никто! О чем я думаю!» — возмутился мужчина своей внутренней фразе, глядя на дверь в комнату, в которой исчезли два человека, участвовавших в разгроме его фирмы.

«Нет они — конкуренты! Мои конкуренты навсегда! Ещё посмотрим на ваше фиаско! Посмотрим, как вы переживёте мой триумф!» — представив душевное состояние врагов во время известия о его успехе, Георгий улыбнулся, в этот момент мимо него прошла женщина, за которой он следил больше двух часов. Мужчина встал, готовясь к тому что пришла его очередь.

*   *   *

— Что это за огоньки летают по небу? — спросил Георгий, наблюдая за перемещениями светлых шаров над поверхностью круглого, как блюдце Чёрного озера.

Одни из необычных объектов были правильной формы, другие имели вытянутость и напоминали головастиков. Они по несколько штук, то появлялись, то пропадали. Возникали они как будто бы ниоткуда, исчезали они также как бы в никуда. Геометрия линий полётов носящихся в воздухе фантомов, указывала на осмысленность траекторий, казалось, что задачей одних было настичь другие, и когда у первых это получалось, вторые превращались в преследователей. Это напоминало игру в догонялки. Хотя ночь ещё не наступила, движущиеся пятна света были резкой противоположностью окружающего их пространства вечерней полутьмы. Они закономерно привлекали к себе внимание человека.

— НЛО, их много в последнее время появилось, — Николай не проявил интереса к происходящему, он интенсивно готовил место для ночлега.

Георгий, уловив настроение товарища, испытал чувство неловкости за своё бездействие в организации лагеря и устремился восстанавливать дружелюбие Николая: он достал из рюкзака топор, и отправился в чащу леса, где начал орудовать им, добывая лапник для предстоящей лежанки у костра. Срубленные еловые ветви мужчина собирал в большие охапки и тащил к конусу из горящих сучьев и обломков стволов сухостоя, над ним старательно трудился егерь, он уже начал подкладывать в дышащий жаром и трещащий обезвоженным топливом огонь приготовленные им длинные обрубки сырых деревьев — несколько таких чурбанов уложенных вдоль друг друга, могут обеспечивать странников теплом на протяжении ночи.

— Успеем ещё! Есть время. Ты посмотри на малопонятное. Может и не увидишь больше такого! А может ещё и открытие какое сделаешь! Больше пользы будет, — добродушно отреагировал на суетливую беготню товарища Николай.

*   *   *

Погружение в пространство, с отсутствующим солнечным светом произошло незаметно. Охотники остались в нём наедине со всполохами пламени разведённого ими костра, их взгляды неотвязно следили за извивами огненных языков, бьющих темноту, но не могущих её раздвинуть:

— Удивительно! Ночью свет от костра можно заметить на расстоянии в несколько километров, а в нескольких метрах от него уже ничего не увидишь, — произнёс Георгий.

*   *   *

— У меня недавно случай был. Влюбился я, — заговорил о своём Николай.
— Ты? Влюбился! — тихо, то ли спросил, то ли установил удививший его факт Георгий.
— Да, возникло такое чувство к одной ветеринарше. Мы с ней вместе медведя осматривали. Я помогал ей срезы для анализов брать. Всё было как обычно: поверни здесь, разверни туда, подержи тут, переверни.

Голос той женщины постепенно стал оказывать на меня воздействие. Мне хотелось её слушать. Сердце начало волноваться, ожидая новых команд. Они следовали. Только ум начал их путать. «Не туда!» — кричала она на меня. «Опять не так делаешь! Пьяный что-ли?»- злилась та моя руководительница осмотра.

А у меня и руки, и ноги дрожать стали, разум теряться. Мне бы только слушать и слушать приятный голосок! Тут она посмотрела мне в глаза. Соответственно, и я в её посмотрел, а там те же переживания, что и у меня! Ну и понеслось, закрутилось!

Больше месяца после того прошло. Высох я весь от той любви. Каждый день с ней хотел быть. Да, что день! Каждый час, каждую минуту! А тут семья, дети, жена опять же!

Стало мне понятно одно, что неправильно я веду себя. Нужно было что-то решать. Ну, а как действовать в таком случае? — неожиданно спросил Николай.

— Не знаю, — рефлекторно отозвался Георгий.
— Я тоже не знаю, — сказал Николай и продолжил, — пришёл я тогда к выводу, что нужно мне прекратить всё, что тогда началось около того медведя. Не просто это оказалось сделать! Одним словом, ничего у меня не выходило. Чем больше я думал, как это осуществить, тем больше привязывался к той женщине. Клятвы себе давал, что больше с ней встречаться не буду. Нарушал их в тот же день.

И вот однажды, когда от неё поздно вернулся домой, меня никто не встретил. Как будто не к себе пришёл. Перед тем, как лечь спать, решил, что утром уйду к ней.

Ночью мне снится сон, в котором я подошёл к иконе и три раза произнёс: «Нет! Нет! Нет!»

Утром проснулся и первое, что мне захотелось сделать, это детей самому перед школой покормить. На кухню захожу, а там уже жена:

— Привет! — говорю ей.
— Привет! — говорит она.

Я ей улыбнулся. Она мне тоже. Пошёл после этого в гостиную. Смотрю там под иконой листок из ученической тетради лежит. На нём печатными буквами написано: НЕТ НЕТ НЕТ.

После этого не встречался с той женщиной, — Николай замолчал.

— Не жалеешь? — спросил Георгий.
— Это, как костёр. Издалека посмотреть можно, близко подходить нельзя! —  с грустью сказал Николай.

*   *   *

В магазине Георгий сразу же заметил Кирилла. Тот с каким-то мальчишкой, оживленно разговаривая, направлялся к кассе. В руках у ребят были пакеты с орешками. Мужчина не мог себя удержать от того, чтобы не подойти к сыну, и направился к нему, с умилением наблюдая за ним и радуясь тому, какой у него самостоятельный ребёнок, и какой он красивый, и смышленый, то, что совсем недавно у него был с ним конфликт в тот момент забылось. Мальчики уже оплачивали купленное лакомство, когда Георгий, подойдя к ним сзади, дотронулся до рукава куртки Кирилла. Тот оглянулся: «А, папа! Я в школе был, там всё хорошо, хочу ещё немного погулять. Ну пока, до вечера». «Да, конечно! Я так. Просто увидел тебя», — сказал в ответ мужчина и отправился за покупками.

Он положил в дребезжащую железом тележку пакет с яблоками, выкатил её из овощного отдела на проход, ведущий сначала к кондитерскому отделу потом отделу полуфабрикатов, затем мясному, бакалейному, молочному и другим отделам.

Держась за рукоять передвижной корзины для продуктов, Георгий некоторое время раздумывал, что ещё необходимо приобрести, затем медленно двинулся в сторону кассы. Мысль, что Кирилл может прийти раньше его домой, заставила ускорить шаг.

Сказанное и сделанное не вернуть и не изменить, только можно не успеть вовремя выразить своё отношение к совершённому, а это бывает имеет большее значение для участников событий!

*   *   *

— Скажи, ты меня вчера спас, как теперь с этим жить будешь? — спросил Георгий.

Мужчину интересовало, что испытал Николай в момент нападения на него медведя. Ему хотелось также знать, остались ли у егеря какие-то переживания через сутки после происшествия.

— Ты, когда пошёл к полю, он сразу за тобой двинулся. Я-то его слышал, а ты нет. Потом соображение включилось, почему так было. Когда ты шёл, и он шёл, звуки сливались, ты их и не замечал, ты останавливался, он тоже останавливался — охотился медведь на тебя, значит.

Когда расстояние между вами стало совсем маленьким, я начал волноваться. Думал, как сигнал подать. До меня не сразу дошло, что он собирался на человека напасть. Сам знаешь, редко такое бывает. Надеялся всё-таки, что он тебя с другим медведем перепутал. Рассчитывал, что как только запах твой учует, сразу уйдёт.

Тут ветерок, как дунул на меня, так внутри всё похолодело! Очнулся сразу: «Чего жду!» А он как раз в этот момент и бросился на тебя. Я фару включил, вот он перед тобой на дыбы и встал. Ослепило его. Ну, а потом сам видел. Убежал он.

Что чувствовал тогда? Да, ничего не чувствовал! Сделал всё как положено, и ты тоже самое бы сделал. А вот теперь есть кое-что, но тебе не скажу, самому ещё нужно разобраться, — Николай улыбнулся:

— Не хочешь говорить, не говори, — Георгий тоже улыбнулся.
— Спать давай! Завтра дел много, — протяжно зевнул Николай.
— Давай поспим, — также протяжно зевнул Георгий.

Три длинных еловых обрубка медленно горели на всём своём протяжении, даря нежное тепло телам охотников.

*   *   *

Что-то заставило Георгия включить экран мобильного телефона и посмотреть время. Было почти десять часов вечера. Мужчина пошёл в ванную комнату и принял душ, после этого он направился в спальню и лёг на кровать. Он закрыл глаза и сказал себе: «Интересный был день, завтра жизнь будет ещё интереснее!»

Визуализация.

Книга о создании в воображении желаемых картин собственной жизни и удержании их в нём, которую закачал на флэшку Георгию один из его знакомых, пробудила в нём фантазию и подтолкнула к немедленным действиям.

В восторге от того, что оказывается так просто получить все, что желаешь, мужчина бросился на поиски листа бумаги формата А — 4 и ручки, ему они требовались для того, чтобы побыстрее запечатлеть на ней внезапно забурлившие в нём желания, как раз в тот момент он находился дома, и поэтому с первой частью задуманного ему удалось совсем скоро справиться.

Георгий сел за письменный стол и, напевая веселые мотивы, принялся вычерчивать на чистом белом прямоугольнике офисной бумаги атрибут за атрибутом того, что жаждало на тот час его сердце, от удовольствия, что он скоро получит все то, что нарисовал на нём, у него началось слюноотделение, одна капелька влаги даже самопроизвольно вырвалась изо рта, и прокатившись по подбородку, сорвалась с него и упала на рисунок счастья, но рисовальщик его не обратил на это никакого внимания, он продолжал без остановки водить кончиком ручки по поверхности бумаги до тех пор, пока не закончил свою картину.

Взяв рисунок правой рукой, Георгий встал, зажал лист бумаги со своим творением между пальцами, удалил его от своих глаз на расстояние вытянутой конечности и эмоционально воскликнул: «Вот что значит начать жизнь с чистого листа!»

Перед взором Георгия были: на дальнем плане большой двухэтажный дом с колоннами, за ним виднелось море, дом окружали пальмы, перед ним стоял автомобиль «Mercedes-Benz GL 500», в нём за рулем сидела женщина, на переднем пассажирском месте сидел кот с большими усами, на втором ряду сидений был мужчина, он изображал самого Георгия, у него в зубах была сигара, на третьем ряду сидений сидели трое детей. На переднем же плане картины Георгия были многочисленные стопки из пачек денег номиналом в пять тысяч рублей.

— Парадис, настоящий пародайс! — громко произнес слова, обозначающие для рисовальщика счастья рай на земле. Идиллическая картина предстоящей жизни была аккуратно согнута пополам, а затем еще пополам и с любовью уложена в портмоне: «Пусть лежит рядом с сердцем!» — сказав это, Георгий трепетно погладил истертую кожу своего кошелька.

После этих знаменательных действий мужчины прошла неделя, и как всегда это бывает, событие уже начало забываться, как вдруг Георгию позвонила женщина и попросила организовать для ее шефа турне по охотничьим угодьям длительностью в семь дней.

Георгий согласовал со звонившей делоустроительницей дату приезда ее босса, она для полной убедительности и демонстрации серьезности делового предложения выслала заявку по электронной почте.

Через несколько дней приехал отрекомендованный женским голосом охотник. Он предварительно позвонил, что подъезжает к условленному месту. Георгий вышел его встречать.

*   *   *

Большой черный «Мерседес GL 500» бесшумно въехал на стоянку автомобилей и остановился рядом с Георгием.

Мужчина с восхищением посмотрел на сияющие в свете солнечного дня краски абсолютно новой модели немецкого внедорожника: «Скоро у меня будет такой же!» — деловито сказал сам себе Георгий.

Передняя пассажирская дверь открылась, спортивного телосложения мужчина средних лет, одетый в футболку и шорты, через мгновение стоял рядом с Георгием — это был его клиент.

Они познакомились, приезжий мужчина в качестве доказательства своей состоятельности достал из кармана шорт, две пачки денег алого цвета, вежливо улыбнулся и потряс вескими доводами перед Георгием: «Если не хватит еще вышлют!» Растеребив одну из пачек с купюрами и отделив от неё часть, экстравагантный бизнесмен развернул веером денежные знаки и подал их в таком виде Георгию — цена каждого отдельного красно-оранжевого прямоугольника в переданном ему опахале была пять тысяч рублей!

Георгий был шокирован происходящим! Он автоматически взял яркие бумажки, и, не считая, положил их в карман своих охотничьих брюк, в то же время его слух фиксировал необычайно правильную речь столичного гостя, выделяя в ней места, где нужно было поддакнуть, кивнуть или мотнуть головой в знак согласия или отрицания: «Это предоплата. Хватит пока?» — заказчик охотничьего приключения вопросительно посмотрел на Георгия, тот же в это время не отводил взгляда от рук нового знакомого, которые вновь потянулись к пачкам пятитысячных знаков с намерением вычленить, если потребуется новую часть для передачи в другие руки, видя это, Георгий отчаянно замотал головой из стороны в сторону, имея ввиду: «Нет! Не надо больше! Достаточно!» — но загорелая под южным солнцем атлетическая кисть уже отделила новую порцию кэша и протянула их в его сторону.

Движение возникло само собой, непроизвольно и новая, выделенная Георгию доля мерила материального и нематериального моментально оказалась в кармане его брюк. Дар речи вернулся к нему, и он сказал: «Хватит!» — подтвердив это кивками головы вверх-вниз.

Галантный покупатель услуг Георгия предложил ему сесть в автомобиль и отправиться в долгожданное путешествие, а подошедший к ним в этот момент водитель подхватил вещи удивленного происходящим мужчины и уложил их в багажник.

Георгий взялся за ручку, находившуюся на стойке между дверьми и комфортно доставил свое тело в салон роскошного авто, и только он там устроился, как услышал позади себя: «Здравствуйте!» Мужчина обернулся. На третьем ряду сидений находился мальчик лет десяти.

— Знакомьтесь, это мой сын! — прозвучал приятный тембр.

За окном пролетали один за другим километровые столбы, в салоне была приятная прохлада, Георгий еле сдерживал свои эмоции: «Сбылось! Свершилось! Материализовалось! Не совсем так, как думал, но многое, как на картине! Нужно дорабатывать детали визуализации!»

Георгию сильно хотелось запустить руку во внутренний карман охотничьей куртки и достать оттуда портмоне, чтобы полюбоваться творением его воображения, но она сжимала карман брюк с полученными только что визуализированными пятитысячными рублевыми знаками и не хотела их отпускать.

*   *   *

Георгий понял, где совершил ошибку, рисуя картину для визулизации своих желаний. Окрылённый открытием, мужчина воскликнул: «Теперь-то уж я не упущу своего!» — после этого он каждый день тренировался, представляя, что сам едет за рулем дорогого внедорожника. В своих экспериментах по материализации задуманного рисовальщик фантазий поменял «мерседес» на «Тойоту Ленд Крузер 200», убрал всех из салона автомобиля, оставив только себя, как символ того, что он владыка обстоятельств! Ему принадлежат: машина, дорога и жизнь!

Прошел месяц. Вновь, но уже двое других столичных гостей прибыли к Георгию за приключениями и драйвом на новеньком внедорожнике, сверкающем в лучах нежного солнца бабьего лета. Это был автомобиль марки «тойота» модели «Ленд Крузер 200»!

Георгий не придал значения в момент встречи и знакомства с охотниками этому обстоятельству, но уже через два дня данный факт не на шутку напугал мужчину.

Его новые клиенты были людьми азартными. Они вместе с Георгием составили маршрут их передвижений и наметили время, согласно которому будут осуществляться переезды из одного лагеря в другой.

Люди Георгию понравились. Они, как и он хотели много всего и сразу. В этом была их похожесть. Мужчина с радостью согласился участвовать в их замысле — проехать по маршруту в несколько тысяч километров, исследовать множество охотничьих угодий и добыть при этом массу замечательных трофеев.

Через сорок восемь часов их путешествия за рулем большого, превосходного внедорожника сидел Георгий. Он вел «Ленд Крузер» навстречу поднимающемуся солнцу по пустынной нитке асфальтированной дороги, которая рассекала таежные просторы русского севера на две части.

В салоне автомобиля стояла тишина, рядом с Георгием никого не было. Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида, прикрепленное над центральной частью лобового стекла — позади него тоже никого не было видно: его уставшие спутники спали на втором ряду сидений, повалив свои изнурённые приключением тела друг на друга!

Материализовавшаяся картина его мечтаний привела Георгия в смятение, он понял, что ошибка в замыслах может привести к серьезным последствиям, которые творец замысла не предвидел.

Конференция.

Утром позвонил Семён. С одной стороны, он был конкурентом Георгия, с другой коллега по бизнесу. Иногда они вместе проводили охоты, но по большей мере каждый жил своими интересами и своей коммерческой деятельностью. Их пути пересекались редко, работы было достаточно для каждого, но всё же бывали случаи, что они выручали друг друга и делились клиентами и заказами на продукцию охот.

В этот раз товарищ по бизнесу попросил выручить его и продать медвежью шкуру в виде ковра для своего клиента. У Георгия как раз была одна хорошего качества. Они договорились о встрече.

Осмотрев трофей, Семён с облегчением вздохнул. Он нашёл, что искал. По лицу приятеля было видно, что ковёр тому понравился. Георгий не задумываясь воспользовался ситуацией и назвал цену за него на десять тысяч больше общепринятой за подобные изделия. Семён был готов к такому повороту событий, и в качестве своих аргументов по ценообразованию, привёл в сравнение цены таксидермической мастерской.

Его маркетинговые знания привели к тому, что Георгий снизил цену на пять тысяч со словами: «Мы профессионалы, ты сам знаешь, что там продают облезлых, августовских карликов, а у меня настоящий октябрьский трофей с подшёрстком! А качество выделки смотри какое!» — Георгий приподнял положенный на пол ковёр из медвежьей шкуры и потряс им, показывая насколько густым был мех, и как он переливался в свете, исходящем от горящих в люстре двух из шести лампочек:

— Андреевич! Я не спорю, ковёр хороший. Возьму, возьму его. Сам ещё пятёрочку заработаю. Спасибо тебе, — затараторил Семён.

Георгий удовлетворённый состоявшейся сделкой, грациозно передал шкуру медведя своему другу и снисходительно произнёс: «Хорошая тебе вещь досталась!»

— Ну, и я тебя выручил. Своих надо поддерживать, зачем к чужим ходить! Правда? — подчеркнул свою значимость Семён, чем непроизвольно подтолкнул Георгия к признанию своего утверждения.
— Правда, — не так громко, как хотелось бы коммерсанту-покупателю, но всё же подтвердил сказанное товарищем коммерсант-продавец.

Друзья после обоюдовыгодных действий по обмену шкуры на наличные деньги с хорошим настроением, довольные собой сели за стол и начали обмывать состоявшуюся сделку чаем. Крепкие напитки ни тот, ни другой уже давно не употребляли.

Во время продолжительного разговора они одновременно обмыли кости всем своим знакомым, обсудили последние сплетни и происшествия. Под конец встречи между хозяином и гостем состоялось интересное обсуждение мероприятия, проходившего в то время в их городе:

— Ты на конференции был? — спросил Семён.
— На какой конференции? — в свою очередь спросил его Георгий.
— На международной, — медленно произнёс значимые слова всезнающий товарищ.
— Где? У нас в городе? — Георгий начал уставать от разговора, думая, что его собеседнику больше нечего сказать, вот и заводит болтовню о пустом.

«Ну какое ему дело до международных конференций! — думал мужчина, — пора его выпроваживать, давно уже сидим!» Только он открыл рот чтобы сказать классическое: «Ну, ладно! Хорошо посидели!» — как великий стратег тонкого разговора Семён громко и важно произнёс: «По малому бизнесу, по туризму!» Георгий ещё не успел осознать значимость сказанного, а слова: «Ну и что? Нас то это как касается?»- вырвались из него сами собой.

— Ты что, Андреевич!  В самом деле ничего не знал? Там всех охотоведов приглашали, всех, кто активным туризмом, охотой, рыбалкой занимается. Тебя разве не пригласили? — изобразил искреннее удивление Семён.
— Нет, никто меня не приглашал, — растерянно произнёс Георгий, не скрывая своего огорчения и обиды на тех, которые всех пригласили, а его нет.
— Видишь, как оно! Не уважают тебя, видимо никому не нужны твои услуги!  — растягивал слова Семён.
— Всех пригласили! — голос Георгия перехватил спазм, он представил красочное приглашение со словами «уважаемый» и так далее — «хотели бы видеть Вас на международной конференции …»
— Всех! Кроме тебя! — прозвучали стальные интонации.
— Когда она проходила? — спросил шокированный новостями бизнесмен.
— Она ещё идёт в выставочном комплексе. Ну ладно, хорошо с тобой Андреевич, но надо бежать, — весёлым голосом завершил встречу Семён.

Удерживать гостя Георгий не стал. Только его друг оказался за порогом, он тут же оделся в свою привычную полупоходную одежду: удобные охотничью рубашку, джемпер и брюки из толстого материала, похожего на брезент. На ноги он надел всесезонные ботинки на толстой подошве. Задумавшись на мгновение о том, прилично ли в таком виде показываться на международных мероприятиях, он потоптался в прихожей секунд двадцать, а затем, не обнаружив в своей голове ни одной мысли, связанной с поставленной перед собой умственной задачей, направился в выставочный центр.

Когда Георгий подошёл к зданию, где проходила конференция, то увидел, что туда шли люди, они открывали большие стеклянные двери и проходили внутрь. Через стекло было видно, что вошедшие направлялись в гардероб и там раздевались, мужчина подумал, что конференция ещё не закончилась, и у него ещё будет возможность пообщаться с международным бизнесом. В тот момент он вспомнил то, о чём говорил Семён, обида за то, что его не пригласили на мероприятие нахлынула на него, после этого к нему пришла неожиданная мысль о том, что ему и не нужно никакого приглашения, он прекрасно обойдётся без него: «Говорить он умеет, найдёт, что сказать о своём малом бизнесе, ничего страшного!» Внезапно Георгий вспомнил, что он даже умеет говорить по-английски, и то, что в немецком языке ему известно достаточно много слов.

Решительным движением мужчина взялся за рукоятку двери и потянул её на себя. Перед гардеробом стояло несколько столов, за ними сидели молодые девушки, на столах были разложены различные буклеты с цветными фотографиями и краткой информацией о предприятиях, участвующих в международной конференции.

Георгий подошёл к ряду из столов, одел очки и принялся изучать буклеты. Он не нашёл среди них ни одного с предприятием, занимающимся охотой и активным туризмом. Засомневавшись в правильности полученной от Семёна информации, мужчина обратился к девушке с вопросом, где проходит интернациональное совещание по малому бизнесу. Она сказала, что действительно такое мероприятие проходит в этом здании, но оно уже заканчивается.

«Мне хватит и нескольких минут, чтобы договориться о делах, было бы только с кем!» — подумал Георгий и направился в гардероб. Там он спросил, как пройти туда, где идёт конференция, ему это объяснили.

* * *

На первом этаже была экспозиция, на которой представлялись услуги предприятий и информация о производимых ими товарах. Георгий быстро пробежал между кабинок выставки. Ничего интересного для своего бизнеса он там не увидел, да и кроме того, там представлялись в основном крупные предприятия, какое отношения они имели к малому бизнесу Георгий не понимал.

Со второго этажа доносились звуки, указывающие на то, что там проходили какие-то дискуссии. По микрофону объявлялся выступающий, он произносил свою речь, после этого ему задавались вопросы. Георгий направился туда.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, мужчина оказался в просторном зале. В его центральной части были выставлены ряды стульев. Почти все места были свободны. Перед линиями, неиспользуемых однородных предметов, стояла линия из столов, за которыми находились мужчины в костюмах и галстуках, среди них была и одна женщина в строгом костюме.

Люди говорили об крупных инвестициях и о том, как их привлекать в экономику России. Два оператора снимали происходящее на видеокамеры. Георгий сел на крайний стул одного из пустых рядов и начал слушать выступающих. Они говорили о том, что инвесторов надо любить и создавать им условия для организации бизнеса. Речь шла о крупных капиталовложениях, о строительстве заводов и долгосрочных вложениях.

Как раз выступление представителя одного английского предприятия о строительстве завода и заинтересовало Георгия, перспективы о которых тот говорил захватили его воображение, и от этого у него возникло ощущение, что нечто подобное он уже переживал в своей жизни, ему показалось, что это он строит свой завод по производству товаров для охоты и туризма. Он увидел себя одетым в синий костюм: на нём белая рубашка и галстук, а на ногах удобные чёрные туфли, они стучат каблуками при ходьбе, указывая на его превосходство над многими — он генеральный директор крупной международной компании! «Вот это да! Неужели это я?» — только подумал Георгий, как мужской голос, содержащий в себе элементы воли и призыва вернул погрузившегося в грёзы охотника в реальность.

Человек представившийся как международный юрист, используя своё умение, пытался манипулировать настроением присутствующих: пуская в ход недвусмысленные выражения, он указывал в достаточно жёсткой форме на то, что России мешают развиваться экономические санкции, инициатором которых были Соединённые Штаты Америки, и в то же время выступающий заострял внимание слушающих на том, что в мире есть и другие партнёры, и тут он ловко представил всем присутствующим делегацию из Китая. Мужчина назвал каждого из членов делегации по имени, а они были сложными и для произношения, и для запоминания в виду того, что фонетика языка восточного соседа была совсем уж не похожа на звучание родной речи.

Георгия удивила реакция на это представителей американской и английской торговых палат. Было видно, что те сильно заволновались. В момент представления китайцев, на их лицах было написано: не заключайте, нет, не заключайте с ними договора, заключайте с нами! Когда присутствующим на конференции была предоставлена возможность выступить, то один американец тут же начал доказывать, что с Китаем трудно работать по причине разности цивилизаций, а с ними легче.

Умный юрист парировал это так: «Китайцы — они как русские! Они говорят: если хочешь заниматься со мной бизнесом, давай подружимся! Так же думают и русские люди, они долго запрягают, но быстро ездят!»

Американцу же после такой реплики оставалось только проговорить заученные клише о том, что если для бизнеса будет создан инвестиционный климат, то деньги так же, как и вода найдут дорогу, как пробиться к выгоде.

Глядя на неожиданно возникшую интригу, Георгий подумал: «Они дела ведут точь-в-точь, как мы с Семёном! Ничего сложного в международном бизнесе нет! Надо им обязательно заняться. Когда-то он у меня не так уж и плохо получался!»

В момент тех размышлений внимание мужчины переключилось на большой плакат, находившийся позади участников конференции — «Внешнеэкономическая деятельность как фактор эффективного развития малых и средних предприятий в субъектах Российской Федерации» было написано на нём.

*   *   *

Вернувшись домой, Георгий позвонил Семёну.

— Был на конференции. Спасибо, что подсказал там поприсутствовать, — жёстким голосом произнёс короткую фразу Георгий.
— Там, что для всех свободный проход? — испуганные интонации человека, уличённого в небольшом бытовом обмане, выдавали его смущение.
— Да, свободный. Ну ладно, пока уже! Увидимся! — закончил общение с давним-предавним товарищем Георгий и с удовлетворением выключил мобильный телефон — его слово в тот день было последним!

Битва за кровать.

— Пожалуйста, не толкай меня ночью, — вежливо попросил Георгий.
— А ты не храпи! — с вызовом сказала Марина.
— Я по всей видимости не могу без этого, — попытался Георгий объяснить физиологическую природу, происходящих с ним во время сна процессов.
— Лечись! Иди к лору, — безапелляционно заявила Марина.
— От этого не лечат! — Георгий представил, как врачи, избавляя его от храпа: делают ему уколы, роются в голове, носе и горле, достают оттуда окровавленные куски плоти, ранее составлявшей единое с ним целое, и бросают в грязный железный таз.  От увиденных образов ему стало не по себе и чуть не стошнило.
— Лечат! Ещё как лечат! Теперь медицина далеко ушла. Это ты сидишь в своих четырёх стенах, ничего не видишь и не знаешь. Отстал от всего, старикашка! Присмотрелся бы чем молодые занимаются! Больше бы от тебя толку было! — начала пилить его, пока ещё жена.
— Я никуда не пойду! Пожалуйста, не толкай меня! После того, как ты меня будишь, мне трудно заснуть. В последнее время стал замечать, что у меня начал формироваться, или он уже есть, условный рефлекс. Пока тебя нет рядом, я засыпаю, как только ты появляешься, у меня появляется даже у спящего тревожность, страх, что меня вскоре начнут трясти, толкать и стукать.
— А ты не храпи! — прозвучали слова-приговор.
— Ты сама храпишь! — набрался смелости сказать правду о ночной соседке Георгий.
— Не придумывай! Я никогда не храплю! — уверенно заявила Марина.
— Храпишь, ещё как храпишь, но я тебя не бужу, терплю неудобства, — взывал к благородству Георгий.
— Не храплю! — твёрдо стояла на своём Марина.
— Я могу снять на видео твой храп, — была произведена попытка напугать женщину.
— Сними! — прозвучало само непогрешимое спокойствие.

Георгий представил, как он предъявляет Марине доказательства того, какие звуки она издаёт по ночам во время сна, и как она в ответ говорит о том, что этого и следовало ожидать после невыносимой жизни с ним: её здоровье полностью подорвано, будущее уничтожено, он нанёс ей непоправимый вред и полностью виноват в том, что она превратилась в храпящую женщину! Воображаемая картина привела мужчину в полное уныние, и он решил вернуться к первоначально выбранной стратегии защиты своих интересов в праве на отдых:

— Ты, понимаешь, что у меня проблемы из-за этого! Хроническая усталость! Днём ничего не могу делать. Ночью не могу нормально отдохнуть. Почему бы тебе не спать внизу? — предложил Георгий, как выход из сложившейся ситуации проводить жене ночи на первом этаже их квартиры.
— Сам там спи! — парировала Марина.
— Ты же знаешь! У меня проблемы со спиной! Вообще, тебе никогда не нравилась эта кровать! Я её один покупал и за ортопедическим матрасом ездил один. Ты тогда кричала на меня и грозилась, что никогда не ляжешь на неё. Помнишь? Помнишь ты говорила: «Вот и спи сам, один на ней!»

Вот и буду спать один! Хочу спать один! Это моя кровать! Твой диван внизу. Угрохала тогда на него целое состояние! Говорила: «Он такой мягкий, хорошенький, люблю его!» Вот и иди, люби его, наслаждайся его объятиями! — вспомнил вдруг истории покупок кровати, матраса и дивана, начавший терять терпение Георгий.

— Я бы пошла, да ты в той комнате дурацкие окна поставил. Слышимость такая, будто на улице находишься! На верху хорошие окна. С ними комфортно! Это я тогда фирму нашла в Санкт-Петербурге. Ты просто отсталый человек, ничего не понимаешь. Везде прогресс, а ты живёшь в прошлом веке. Спи сам на первом этаже! Не хочу с тобой разговаривать! — возмутилась Марина приведёнными Георгием аргументами.
— Какая слышимость? Ты ночью, что на первом, что на втором этаже окна открываешь, тебе всегда воздуха не хватает. Комнаты на одну сторону выходят, слышимость что внизу, что вверху одинаковая. Окна по качеству ничем не отличаются — и те, и другие пластиковые. Разница только в цене. В три раза больше за твои столичные новшества заплатили! — попытался мужчина логически подвергнуть сомнению утверждение женщины.
— Хватит говорить ерунду! Сам не знаешь, чего хочешь! — были лаконично остановлены рассуждения на тему: кто прав, а кто нет.
— Марина, я прошу тебя, пожалуйста не толкай меня по ночам, не буди меня. Это убивает меня! Я теряю силы, — медленно проговорил слова Георгий.
— Хорошо, я буду спать внизу, как ты того хочешь, — немного помедлив с ответом, наложила Марина на разговор свою устную резолюцию.

Георгий обрадовался, что наконец-то по ночам в его распоряжении будет комната, где появится возможность восстанавливать силы. Он испытывал некоторую неловкость за то, что ему удалось отбить помещение с удобной кроватью у женщины, при помощи апелляции к её жалости. Чтобы как-то сгладить углы в её отношении к нему после случившегося, Георгий решил напомнить Марине о том, что большую часть времени он всё же проводит вне стен дома: в сезон охот, например, бывают месяцы, когда его присутствие в её жизни символично.

— Между прочим, я дома, как ты говоришь не сижу! За последние три недели, мне десять раз пришлось спать в лесу. Когда меня нет, ты спи наверху, — благодушным голосом Георгий указал на свои частые ночные отсутствия, связанные с проведением и организацией охот.
— Не важно! — сказала Марина и вышла с кухни. Только там в последнее время они позволяли себе общение, допускающее обсуждение личных тем.

*   *   *

В тот день Георгий наметил для себя дела особого значения. Он решил исследовать с помощью своего ноутбука имеющуюся в интернете информацию о производителях товаров для активных видов отдыха. В первую очередь его интересовала охотничья одежда и обувь.

Оказалось, что предприятий, дающих рекламу о себе, как об изготовителях товаров было не так уж и много. Сведения о себе они давали краткие. Сделать какие-либо выводы о возможном сотрудничестве с ними было в связи с этим сложно.

Георгий многократно менял поисковую фразу, полагая, что его запрос составлен неумело и экономически безграмотно. Компьютер безропотно терпел бесчисленные ухищрения своего пользователя, и, отзываясь на его команды, предлагал один за другим варианты ответов на поставленные перед электроникой вопросы.

Ни один из них не удовлетворил слабый ум человека. Ни интернет, ни компьютер при этом не испытали огорчения от того, что Георгий на протяжении долгих часов не смог найти и малого от того, что желал узнать о тех, с кем его пылающее энергией сердце хотело бы работать.

В одном из своих запросов мужчина написал слово — «партнёрство». Международная паутина отозвалась и наконец-то предложила ему то, что он искал. Это были предложения о сотрудничестве, партнёрские программы, советы начинающим пользователям как использовать интернет, чтобы за короткий срок стать миллионером.

Георгий с благодарностью посмотрел на светящийся без устали экран ноутбука. Работы было много! Мужчина обрадовался этому. Он почувствовал себя нужным. Кто-то искал его помощи! Осталось выяснить, кто больше всего подходит для будущего совместного сотрудничества.

Скрупулезно, с большим старанием, с осознанием ответственности перед теми, кто нуждался в его поддержке, Георгий изучал одно коммерческое предложение за другим. Постепенно в нём начало формироваться некое чувство, он отгонял его, но оно возвращалось вновь, он снова отвлекал себя от проникающего в него все более и более состояния сомнения в том, что среди исследуемых им материалов есть хоть что-то, что может пригодится ему.

Большинство имевшихся на сайтах сообщений о партнёрских отношениях на самом деле не имели ничего общего со смыслом, который Георгий вкладывал в это понятие. Целью множества из них было бесплатное использование посторонних ресурсов для размещения рекламы с добровольного согласия их владельцев.

К примеру, для того, чтобы получить всего лишь один доллар, необходимо было, чтобы соответствующий материал с рекламой просмотрели тысяча посетителей. Предлагался и другой способ сотрудничества, когда выплачивался процент с покупки товара в соответствии с так называемой реферальной программой. Для этого информация о реализуемом на сайте продавца товаре размещается на интернет-странице реферала, то есть собственника ресурса, желающего взаимодействовать с таким коммерсантом, и получающего от него определённый символ по которому будет распознаваться трансакция. Владельцу веб-сайта или странички в социальных сетях присваивается специальный код, и если с его интернет-ресурса кто-то вдруг зайдёт на сайт продавца и купит там товар, то посреднику-рефералу выплачивается вознаграждение в процентах от стоимости купленной вещи.

Ознакомившись с условиями такого способа участия в деле по реализации товаров, Георгий подумал, что они вполне справедливы. Он стал подбирать для себя интернет-магазины и предприятия с похожей для его сайта тематикой. Во время их поиска он наткнулся на статью об активности покупателей, и о том, что воздействует на принятие ими решения о покупке. После её прочтения энтузиазм Георгия поугас.

Маячившие перед глазами мужчины горы из миллионов рублёвых ассигнаций мгновенно рассыпались под натиском статистических исследований, проводимых учёными на протяжении десятилетий по специальным методикам, основанных на безжалостных к человеческим чувствам законах экономики, психологии, права и других не менее жёстких в своих отношениях к эмоциям наук.

Деньги сами собой ниоткуда не берутся, невозможно и их исчезновение в никуда — если они у кого-то появились, то это означает, что у кого-то они исчезли.

Перед Георгием тогда как-то сама собой возникла картина с гоняющимися друг за другом фантомами, ему вспомнилось, как те носились над поверхностью Чёрного озера, возникая из ниоткуда и исчезая в никуда.

В сознании Георгия что-то прояснилось — появилась возможность выбора: «Или всю оставшуюся жизнь я буду предаваться созерцательности, наблюдая за тем, как где-то что-то исчезает, а потом где-то что-то появляется, или я всё-таки займусь реальными делами и превращусь в сосуд для перетекания в него и аккумулирования в нём неисчезаемого, неприродного материала, имеющего в себе стоимость всего, что есть в земном мире!»

Размышления Георгия закономерно остановили его изучение партнёрских программ. Статистические исследования говорили о том, что из тысячи посетителей интернет-магазинов покупки совершают два от силы три. Мужчина подсчитал, что максимальное количество заходящих на его охотничий сайт составляет около пятидесяти человек в день, да и то в период сезона охот. Основным мотивом их появления там является заказ охоты и её организация. «Пусть даже будет так, что, несмотря ни на что, половина из них всё таки поинтересуется тем, какие это там ещё за товары предлагаются, итого, получается: двадцать пять помножим на тридцать — выходит семьсот пятьдесят посетителей в месяц. Да не густо!» — подытожил Георгий свои коммерческие исчисления, поставив окончательно крест на способе обогащения за счёт щедрых предложений интернет игроков, и принял обоснованное решение о прекращении исследований в этой области, где партнёры — это участники игры, а программа — это её правила, по которым кто кого надует, тот и молодец.

Он подумал: «Вот, если бы я сам изготавливал нужные для охотников вещи, то на моём сайте их купили бы и так, без уговоров, как сопутствующий услуге товар». Георгий запомнил эту мысль, он знал, что так всё и будет. Ему только не было ещё известно каким образом ему удастся стать производителем предметов торговли, но он уже точно знал, что станет им.

Переключившись на веб-страницы с лозунгами: как стать миллионером в течении нескольких дней; полезные советы как быстро, с нуля и навсегда; как стать богатым и успешным, Георгий к своему удивлению нашёл там для себя много полезного.

Среди массы общепринятых советов на эту тему и огромного количества историй чудесного обогащения за непродолжительное время, Георгий обнаружил несколько для него интересных историй и провёл за их прочтением несколько увлекательных часов.

Он заметил, что все пути к богатству, у достигших его, почти всегда пролегали через многолетние старания и упорную борьбу с конкурентами за рынки сбыта, но временный успех даже при планомерном и правильном развитии своего дела был рано или поздно обречён на провал при отсутствии главного в намерении предпринимателя, этим главным должна была быть идея!

Что бы не делал бизнесмен, что бы не создавал, прежде всего ему необходимо знать ответ на вопрос — «А кому это нужно?», и если ответ будет — «Всем!», то он становился владельцем идеи стоимостью в миллионы, а может и миллиарды, как в случае с машинами, лампочками, компьютерами, ксероксами и так далее.

Также Георгий обратил внимание и на то, что после того, как те, кому повезло в стремлении достичь успеха, стали богатыми и знаменитыми, как они тут же окружались людьми, прославляющими их жизнь и принадлежащее им богатство.

Вот уж эти глашатаи земного счастья без награды не оставались! Из-за своего чувства привязанности к атрибутам богатства и к образу жизни избранных провидением и случаем людей, они удивительным образом тоже богатели.

«Материальные ценности, деньги и их обладателей надо любить!» — сделал вывод Георгий и произнёс вслух: «Вот бы мне такую жизнь!»

— Что? — услышал он голос Марины, спускающейся по лестнице со второго этажа.
Георгий посмотрел на часы. Наступило утро! Он не заметил, как прошла ночь.
— Выспалась? — мужчина обратил внимание, что данное вечером слово спать внизу женщина не сдержала.
— Спасибо! Поспала сегодня пару часиков, — сказала, входя на кухню, улыбающаяся Марина.
— А почему только пару? Кто-то мешал? — Георгий тоже улыбнулся.
— Не могла долго заснуть, боялась, что ты придёшь, — ответила ему жена, не переставая улыбаться.

Впервые за долгое время сердце Георгия пожелало Марине удачи. Он посмотрел на неё не как на жену, не как на женщину, а как на подругу. Она видимо куда-то собралась и была одета в красивое платье. В голове у Георгия непроизвольно промелькнуло: «Хоть бы у неё всё было хорошо, и всё что она хочет получилось!»

На лестнице раздался топот от ног, бегущих по ступеням детей. Пришло время их завтрака и сборов в школу. Георгий отправился наверх, освобождая законно принадлежащую территорию кухни её хозяйке.

*   *   *

Запах жарившегося мяса разносился по квартире и закономерно достиг обоняния спящего мужчины. Он проснулся, принял душ, побрился, оделся и спустился со второго этажа вниз, а затем совершенно логично прошёл на кухню. Марина всё ещё была в красивом платье. Она держала в руках бокал с красным вином и улыбалась:

— С праздником! — сказала она и немного приподняла бокал вверх.
— С каким праздником? — пришёл в недоумение Георгий.
— Годовщина! У нас сегодня годовщина, — Марина вновь улыбнулась и отпила из бокала вина.
— А-а, — протянул смутившийся Георгий — он вспомнил о значении текущего дня.

Это был тот день в году, в который шестнадцать лет назад в городском ЗАГСе они с Мариной пообещали друг другу быть всегда вместе и в горе, и в радости. В качестве доказательства серьёзности своих намерениях мужчина и женщина торжественно расписались тогда на листе бумаги книги записи актов о заключении брака.

Маркетинговые исследования.

Проведённая в поисках ключа к богатству ночь, дала Георгию понимание того, что он находился на верном пути. Неудачи и невзгоды, которые преследовали его последние годы начали восприниматься не как закономерность его личных ошибок или умысел его недоброжелателей, а как его выбор, совершённый на подсознательном уровне.

Сделано это было так из соображений секретности для сознания, которое вне всяких сомнений не допустило бы таких жизненных экспериментов. Неоценимый опыт борьбы, проявлений стойкости перед трудностями, выживания в безвыходных ситуациях теперь является его собственностью и делает его сильным. «Чтобы понять, чем заниматься, нужно понять, чем не нужно заниматься!» — пришло озарение к Георгию.

В этот момент формирования своих умозаключений Георгий ментально споткнулся: «А, чтобы сразу-то не заниматься только тем, чем нужно и правильно? — и тут же дал себе ответ: — Чтобы срубить дерево, его нужно сначала вырастить! Я всё делал правильно!»

Пользуясь терминами, которыми его обогатила прошедшая ночь, Георгий назвал свою предыдущую жизнь маркетинговыми исследованиями. После этого, состояние его чувственной сферы качественно изменилось. Произошло значительное уменьшение состава причин и поводов, с которыми увязывались определённые чувства и переживания. Например, предстоящий развод уже не воспринимался как измена данной друг другу клятве в вечной любви. Мероприятие было вынужденной мерой, ответом на изменившиеся обстоятельства и вело к взаимной выгоде — к свободе!

Ноша Георгия, состоящая из многих обязанностей и видов ответственности, исчезла. Непривычное состояние лёгкости поменяло ритм сердцебиения, убрало напряжённость и скованность в движениях. «Как оказывается всё просто! Я никому ничего не должен! Я имею право жить для себя и быть самим собой! Мне нет необходимости стараться понравится кому-то!» — мужчина пришёл в восторг от новых ощущений, ему нравился смелый полёт мыслей, он нравился самому себе.

Раньше подобные чувства он пытался создать искусственно. Он проговаривал те же слова о важности сохранять своё подлинное лицо в любых жизненных ситуациях, о необходимости принимать себя таким, каким его создала природа, об отсутствии обязанности угождать чужим прихотям и следовать чужим интересам, он пропускал через себя схожие мысли, но пережить чувство лёгкости и непридуманное состояние свободы прежде ему не доводилось.

Георгий как мог успокоил себя и постарался взглянуть на недавние события своей жизни уже в новом свете освобождающейся от оков рабства личности: «Нельзя терять ни минуты, нужно разобраться во многом. За благополучие надо платить старанием!» — мужчина вспомнил лето и встречу со своим родственником Анисимом Николаевым.

*   *   *

— В Евангелии написано: «Дни лукавы…,» — заметил в тот день Анисим, выслушав пространные рассуждения Георгия о том, что если не успел сделать какое-то дело, то и нечего печалиться.
— А что это значит? — спросил Георгий.
— Короткие значит! Не замечаешь, как время пролетает! Может не хватит времени на дела какие задумал сделать, поэтому откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня не надо, — объяснил значение слов Анисим.

Слова, сказанные несколько месяцев назад, стали по-настоящему понятны Георгию: «Всё, пора незамедлительно действовать! Моя идея должна обрести жизнь!» — сказал он в ту секунду себе и принялся уже в который раз вырисовывать в голове имевшийся в нём давний замысел по раскручиванию верного денежного бизнеса.

*   *   *

Это уже длилось чуть больше года, и всё это время Георгием правило намерение расширить сферу своих охотничьих интересов настолько, чтобы она охватила всю Россию, а кроме того и всю Европу и Америку с Канадой в придачу. Африку с Австралией мужчина не включил в свой список коммерческих интересов по причине жаркого климата, с ним он был не в ладах.

Георгий в тайне от конкурентов вынашивал возникший в нём замысел, изучая и определяя лучшие для охот места, ведя секретные переговоры с егерями и охотоведами о будущих совместных перспективах по использованию возможностей охотничьих угодий.

Суть идеи была удивительно проста. Георгий по существу сделал правильный вывод, опираясь на свои наблюдения и многолетний практический опыт. Заработать достойные деньги, ведя дела по старинке, направляя все усилия только на то, чтобы найти платёжеспособных клиентов для участия в охотах по добыче дорогостоящих трофеев, было невозможно.

По мнению Георгия, заинтересованность охотничьих хозяйств в новшествах, которые он предлагал, была очевидна. Несколько десятков удачно проведённых коммерческих охот, конечно позволяли рассчитывать на некоторую прибыль, но величина её не позволяла производить обновление и развитие хозяйств настолько, чтобы внедрять там передовые технологии разведения охотничьих животных и рассчитывать на массовость и успех в конкурентной борьбе в этом виде туризма.

Георгий просчитал, что при всём том, что у него ещё имелись физические силы, он не в состоянии лично участвовать в проведении более четырёх, максимум пяти охот в месяц. Это было связано со временем необходимым для подготовки, организации и проведения каждой отдельной охоты. В среднем на качественное выполнение одного заказа по поиску и добыче трофея требовалось семь-десять дней. Заработать он мог только при условии личного участия в таких мероприятиях. Таким образом, при существующем подходе по извлечению прибыли за посредничество в нескольких охотах в месяц перспектив у Георгия не было никаких.

Всё это напоминало глубокую яму, из которой голубое небо и солнце видно, а вот возможности выбраться из неё и насладиться красивой жизнью нет. Ситуация казалась безвыходной. Но однажды Георгия осенила мысль: «Что, если охотничьих животных не убивать, а только показывать! Желающих можно подводить к медведям, лосям, кабанам, глухарям и другим зверям, и птицам. Они будут наблюдать за ними, фотографировать и получать от этого удовольствие.

Для многих трофейная охота — это несбыточная мечта из-за её цены. Таких охотников большинство, а они никаким образом не вовлечены в увеличение доходов, занимающихся охотничьим бизнесом. Этих людей можно обучать искусству добычи трофея, проводить с ними занятия, семинары.

Для экстремалов, ищущих приключений и опасности можно подготовить специальные маршруты. Вот тебе и массовость! Заплатят они немного, но зато их много! Что лучше: тысяча раз по тысяче или два раза по сто?» — при всей своей наивности, рассуждения подталкивали его генератора к незамедлительным действиям.

* * *

И вот, как раз в тот момент возникновения этой решимости безотлагательно приступить к реализации своих замечательных планов, в ту минуту, когда ум изобретателя идей был разгорячён ими настолько, что требовался срочный выплеск излишней рационализаторской энергии, в дверь его квартиры позвонили, это к нему зашёл его наипервейший конкурент Семён. «Что тут поделаешь! Видимо это какой-то знак, так должно было случиться, по всей видимости, именно он должен стать первым человеком, которому я раскрою тайну о простом и быстром обогащении, — думал Георгий, глядя на стоящего в дверном проёме улыбающегося Семёна, — всё верно, всё правильно — он будет использован мною для проверки реакции на зависть!»

Георгий делился с Семёном своими мыслями с такой страстью, что они в конце концов увлекли слушателя и тот уже в свою очередь не смог сдержаться и так же разоткровенничался:

— У меня тоже кое-какие мыслишки имеются! Конечно, они не такого масштаба как у тебя, но кое-что воплотить в жизнь можно, — шепотом сообщил новость Семён.
— Говори, что придумал, — также шепотом проявил свою заинтересованность Георгий. Надо сказать, что говорить настолько тихо не было никакой необходимости. В квартире, где проходило общение, кроме Георгия и Семёна на тот момент никого не было.
— Тюрьмы! — сказал Семён наклонившись к Георгию для того, чтобы быть ближе к нему, как к слушателю и донести до него тихие звуки.
— Какие тюрьмы? — обеcкураженно отреагировал на заявление товарища Георгий.
— Платные! — с самодовольной улыбкой в полный голос произнёс приятное для него слово Семён.

Что-то в их обмене мнениями по вопросу получения сверхприбыли наводило Георгия на недобрые подозрения: «Нормальны ли они оба!» — подумал он, сравнение платного тюремного бизнеса с его идеей платного охотничьего бизнеса показалась ему по меньшей мере странным.

Ещё бы мгновение и в тот день замечательная идея коммерциализации показов таёжного бездорожья, диких животных и птиц, умения разводить костёр и разбираться в лесных ягодах и грибах была бы похоронена и погребена навеки в закоулках сознания Георгия, но, как ни странно, этому помешало согласие Семёна участвовать в его планах по созданию международного охотничьего и экстремального бизнеса, центром которого должен был стать их провинциальный город.

Быстро меняющий свои взгляды на вещи Георгий испытал отчаяние оттого, что не мог отказать товарищу, он понял: его речь произвела на слушателя впечатление. Теперь он нёс ответственность за него, он стал лидером и должен был вести своего друга к поставленной цели — направляя в леса вереницы автобусов с туристами. Да, это были масштабы! Они быстро прогнали почему-то возникшее в мужчине предательское чувство.

Друзья тут же с погрешностью в один рубль сосчитали, сколько бы они получили дохода со ста двадцати тысяч своих нафантазированных клиентов. Цифра была не случайной, она была выведена путём несложных арифметических действий, произведённых на калькуляторе мобильного телефона. При средней загрузке одного автобуса в сорок человек помноженных на десять автобусов в день и помноженных на тридцать дней в месяц и далее на десять месяцев цифра действительно получалась ошеломительно впечатляющей. Компаньоны решили работать без выходных, а июнь и июль использовать для отдыха.

— Как заработаем денег сразу же построим платную тюрьму. Клиентов отбоя не будет! Это ещё окажется покруче твоего бизнеса! — грезил о своём в момент подсчётов барыша Семён.
— Хорошо, даже не думай, купим, — пообещал тогда исполнение мечты другу Георгий.

Предприимчивые мужчины не стали откладывать претворение своих замыслов в жизнь на потом. Они договорились, что через два дня отправятся в экспедицию для того, чтобы изучить возможности охотничьих хозяйств и обсудить с их руководителями, как они поделят прибыль от будущих доходов — то, что она будет друзья нисколько тогда не сомневались.

*   *   *

Чтобы совместить исследовательскую работу и бизнес, партнёры нашли человека, желающего поохотится и добыть какой-нибудь трофей. Это был элитный клиент, относящийся к подкатегории суперэлитных заказчиков охотничьих услуг. Таких больше всего ценят аутфитеры. Для такого потребителя не имело значения добудет он трофей или нет. В том случае, если у него что-то не получалось в этом смысле, а не получалось почти всегда, он, нисколько не смущаясь, просил посредника об одолжении помочь ему в добыче трофея, чтобы в последствии представить всё так, будто бы это он сам подстрелил исключительный экземпляр, заслуживающий медаль.

Такие клиенты сотрудничают только с тем, кто ведёт за них все переговоры, напрямую с охотоведами и егерями в вопросах, связанных с финансами, они на контакт не идут.

*   *   *

Предварительно подготовленный загон на лося был проведён удачно, зверь вышел прямо на вышку, на которой находился клиент, в результате тот смог самостоятельно добыть трофей. За проведённую Георгием и Семёном работу тот щедро их отблагодарил.

На какое-то время компаньоны тогда забыли об истинных намерениях своей поездки в охотничьи угодья. Они обоснованно расслабились. Дело было сделано — гонорар получен. Мысли были направлены на то, каким образом потратить честно добытые средства. По этой причине чувства товарищей отвлеклись от грандиозного замысла и унеслись от него прочь, связав себя с исполнением насущных задач текущего дня. Люди были счастливы, что он был у них успешным. Из забытья их вывели действия местного охотоведа и одновременно владельца и руководителя охотничьего хозяйства, они увидели, как тот активно жестикулируя что-то говорил их клиенту, показывая руками то в одну сторону, то в другую, то прямо на них.

Заказчик же охоты стоял около своего большого внедорожника, и наблюдал за тем, как егеря загружают в него, добытый им трофей. Временами до слуха мужчин доносились слова: «В следующий раз напрямую, зачем этим переплачивать, вот возьмите, здесь телефон,» — после этих слов на землю полетели белые прямоугольные карточки, выпавшие из рук перехватчика «пузатого кошелька».

— Посредник живёт только раз, как и сапёр! — усмехнулся Семён, глядя на комичную сцену.
— Этот наш! Не будет он с ним ни о чём договариваться, — уверенно заявил Георгий.
— Не знаю! Ой не знаю! Не уверен я. Клиент теперь пошёл не тот как раньше. Раз привезёшь в хозяйство и всё, больше его нет! — в словах Семёна была горечь от правды жизни, состоящей в том, что без посредника в современном мире легко обойтись.

Ещё каких-то десять лет назад, когда об интернете в их регионе было слабое представление, а наличие компьютера было в этих местах чуть ли не признаком бессмысленной роскоши, Семён умудрялся пропускать через себя не одну сотню охотников за сезон. Теперь всё изменилось: нажал на кнопку не то что компьютера или ноутбука, а на клавишу обыкновенного смартфона, и вот пожалуйста, адреса и телефоны всех, кто тебе нужен!

— Много в тебе пессимизма в последнее время. Но он оправдан только тем, что фактически ты прав. Нужность посредников в нашем деле теперь не такая как раньше. Это только доказывает одно: нужно меняться! Ты знаешь, что таких как мы с тобой называют теперь «аутфитерами»? — констатировал Георгий наступившие в их бизнесе перемены.
— Да красиво звучит, да сути дела не меняет. Смотри, смотри! — сказал Семён, с презрением наблюдая за тем, как их коллега на их глазах стремится сделать всё, чтобы они остались без куска хлеба. — Ну какая по большому счёту ему разница, участвуем мы в заказе и организации охоты или нет! Ему заплатят по той же цене, что с посредником, что без посредника! Нет зависть душит, что кто-то другой заработает копейку! — с обидой размышлял он. — Ну и что ты думаешь? Думаешь вот с такими людьми можно вести разговоры по твоей задумке? — закончил вопросом свою короткую эмоциональную речь Семён.
— С этим нет! С ним даже разговор на эту тему заводить не будем! — сказал, как отрезал Георгий.

*   *   *

Через день исследователи товарного рынка уже находились в другом коллективе охотников и рыболовов. На этот раз они отправились в своё бизнес-турне одни. Больше желающих воспользоваться услугами аутфитеров не нашлось.

Директор охотничьей базы встретил их приветливо. Он вежливо поинтересовался о цели приезда гостей. Узнав о планах коммерсантов развивать международный туризм, он оживился и полностью поддержал идею по внедрению новых подходов в поиске и приёме желающих насладиться общением с природой. То, что при этом будет достигнута массовость, привело его в настоящий восторг: «Давно бы так надо! Сидим тут полтора человека в год принимаем!»

— Вот и мы так же думаем! Инвестиции пойдут, заживём как люди! Всё у нас будет! Ну давай показывай хозяйство, будем включать тебя в бизнес-план, — Семён также пришёл в восторг от быстрого взаимопонимания между сторонами по вопросам массового международного туризма.
— Инвестиции нам очень нужны! Тридцать лет капитального ремонта не было. Ещё несколько лет и всё окончательно сгниёт и рухнет. Нет, вы вовремя занялись этой массовостью! — радовался предстоящему количеству вложений капитала в развитие базы её хозяин.

Семён перехватил в разговоре инициативу и перевёл его на то, какие имеются возможности по организации и проведению охот для тех, кто желает гарантировано добыть трофей. В этот момент мужчины зашли в один из охотничьих домиков. Как только они оказались внутри помещения, до них донеслись звуки, указывающие на то, что в нём находились люди:

— Кто здесь? — спросил Семён.
— Француз один с переводчиком, — сообщил директор.
— Не помешаем? — в голосе задающего вопрос Семёна появилась напряжённость.
— Нет, чего мы им помешаем! Зайдём посмотрим и выйдем, — успокоил руководитель хозяйства.

*   *   *

Обстановка комнат соответствовала основному виду деятельности охотничьей базы: на стенах висели чучела добытых трофеев и фотографии отличившихся на охоте людей, добротно сделанные из настоящих шкур и перьев фигуры животных и птиц стояли, были прикреплены или были подвешены в каждом отдельном помещении дома. Когда его посетители оказались в столовой, двое мужчин, сидевших за длинным столом с массивной столешницей тут же встали из-за него. На вид одному из них было около тридцати лет, другой был намного старше, его возраст был не менее пятидесяти.

Обеденный зал представлял собой вытянутую комнату, её размер был никак не меньше пятидесяти квадратных метров, большая площадь помещения соответствовала его назначению — после проведённых на воздухе охотничьих мероприятий всегда требуется тёплое, уютное и просторное мест, как для обсуждения происходившего на них, так и для обычного человеческого общения, ведь, как известно — пространство не должно стеснять эмоции и активность отдыхающих охотников.

Некоторое время две группы мужчин стояли неподвижно, выказывая нерешительность по принятию дальнейших действий — каждая на своей части комнаты. Людей разделяло не менее десяти метров, длинна такой дистанции была, безусловно, некомфортной для общения, по этой причине обе стороны сохраняли безмолвие.

Первым проявил активность француз. Он, отбивая о деревянные половицы шаг, направился к входным дверям, то есть туда, где остановились, вошедшие в помещение люди. Это был среднего роста человек европейской наружности, одетый в соответствующую случаю одежду известных мировых брендов.

Глядя на то, как стремительно к ним приближается иностранец, и на его выражение лица, на котором не было и тени радости оттого, что в доме, где он находился оказались незнакомцы, на его глаза, ищущие прямого контакта со взглядом, то Семёна, то его взглядом, Георгий подумал: «Он что-то хочет нам сказать и это не просто слова приветствия!»

«Wo is lynx?» — были первые немецко-английские слова, что тот произнёс в момент рукопожатия с Семёном, после этого француз что-то промурлыкал на своём родном языке и подал руку Георгию.

— Что он хочет? Чего ему надо? Где этот переводчик?» — громко произносил вопрос за вопросом ничего не смыслящий в заморских языках Семён, и в то же время, имея подобострастный и глуповатый вид, улыбался туристу из Европы.

Переводчик в это время как раз подбегал к ним, на ходу пережёвывая еду, которую за минуту до этого он безмятежно положил в свой рот, не предполагая, что вскоре её прийдётся заглатывать в спешке.

— Что он говорит? — обратился Семён к непрерывно производящему жевательные движения мужчине, не спуская при этом улыбки со своего лица.

Специалист по толкованию произнесённого на иностранном языке оказался к тому же ещё и заикой. Он несколько раз переспрашивал француза, по всей видимости о том, что тот хотел от вошедших в дом. Между ними возник продолжительный диалог, в котором основным участником по обилию сказанного был европеец. Георгий уже понял, что они стали случайными свидетелями драматических событий, суть которых пока ещё не была ясна.

— Он сп-п-праш-ш-шивает, г-г-где рысь, — наконец-то сообщил намерение француза интерпретатор устной иностранной речи, тряся при этом головой, как бы помогая словам выходить из неё.
— Какая рысь? — изумлённый услышанным, задал закономерный вопрос Семён, не менее его был удивлён и Георгий, они посмотрели в сторону, стоявшего позади них директора базы, но там его не было — он исчез!
— Р-р-рысь, он к-к-купил р-р-рысь. Г-г-г-д-де она? — дробная речь вернула верхние части тел, обескураженных происходящим людей в привычное состояние, и они увидели, что француз явно ждал от них сообщения о местонахождении ценного зверя, по всей видимости приобретённого им у кого-то и где-то. После того, как умолк переводчик, иностранец заулыбался, стал кивать головой и поочерёдно смотреть, то на назначенных им ответчиков, то на того, которому поручено извлечь из них, очевидно, важную для него информацию.
— Это не к вам, это ко мне! — раздался тут громкий голос директора. — Ко мне они приехали по делам, ваши аутфитеры в Москве, — продолжил он разъяснять то, что его гости не имеют никакого отношения к пропавшей рыси француза.

После того как недоразумение было выявлено, участники курьёзного происшествия с выражением недоверия на лицах разошлись по сторонам.

— Ты где был? Нас тут чуть на части не разорвали из-за какой-то лесной кошки! — произнёс строго, пришедший в себя после внезапного нападения Семён.
— На второй этаж ходил. Смотрю разговор завязался. Может думаю о международном бизнесе. Решил не мешать, вдруг договоритесь. Кто знал, что так получится! — объяснил причину своего отсутствия директор и рассмеялся.
— Почему француз так сильно переживает из-за рыси? — спросил Георгий.
— Он купил тур на охоту на рысь в России через европейскую фирму, та в свою очередь купила его в Москве. Там всё перепутали и прислали его к нам, а должны были отправить его совершенно в другой регион. Мы на эти дни ждали охотника и тоже из Франции только на волка. Теперь поняли — того другого мужика послали охотится на рысь вместо волка.

Получилось так, что только на третий день ошибку обнаружили. Мы как его у линии флажков ставим, он в следы тычет и говорит вульф-да-вульф, а мы ему головой киваем волк, волк, увидишь, стреляй. Так и проохотились на волка вместо рыси три дня. Со вторым французом то же самое получилось, только его за рысью водили, — объяснил причину волнительного состояния француза директор.

— А как же переводчик, что он не понимал, что ли ничего? — недоверчиво отнёсся к услышанной истории Семён.
— Видишь какой у него переводчик! У него что рысь, что волк — одно и то же! Понять-то его невозможно. Они вас за москвичей приняли, думали, что вас прислали с извинениями. Вовремя я подоспел, а то и точно бы растрепали вас на лоскутки, — директор снова рассмеялся.
— Да, это точно! Я ему говорю: «Какая рысь?» — а он мне: «Г-г-где р-р-рысь?» — мужчины дружно расхохотались.

*   *   *

Третье, что решили исследовать друзья-предприниматели — это была фотоохота. Направление бизнеса было малоосвоенным, они могли стать первыми в нём и снять сливки прибыли за предоставление услуг по организации и подготовке условий для получения трофейных кадров живой природы.

Правоту своих предположений Георгий с Семёном решили проверить на зубрах. Эти редкие животные фотогеничны, выглядят воинственно, с ними связано много легенд. Сомнений в том, что за показ самых крупных на земле доисторических млекопитающих им не заплатят денег, у них не было.

В оговорённый между собой день товарищи встретились и рано утром отправились на поиски зубров. Много сил на их розыск не потребовалось. Первым больших животных заметил Семён. Несмотря на то, что рассвет ещё не наступил, силуэты, принадлежащие диким быкам, явно обнаруживали себя в тёмном пространстве.

Они находились не более чем в ста метрах от края дороги. Их очертания чем-то напоминали обычных коров. Количество, неподвижно стоящих на одном месте зверей, было сложно подсчитать из-за темноты, но оно было достаточным, чтобы определить увиденное, как стадо.

Георгий остановил внедорожник и заглушил мотор. Выходить из машины исследователи эко-маршрутов не решились из-за опасения спугнуть зубров, чьи контуры проявлялись всё более контрастно в предрассветной полутьме, правда, то, что к редким зверям удалось подъехать так близко, немного смущало их:

— Может это коровы? — выразил Георгий сомнение по поводу увиденного.

Недалеко от того места находилась ферма для крупно-рогатого скота, от неё исходил своеобразный запах и гул. Над длинным одноэтажным зданием был установлен прожектор, освещающий ведущую к коровнику дорогу.

— Нет! Зубры это. Не стали бы скотину зимой на улицу выгонять, — рассудил Семён.

Товарищи по жизни и по бизнесу вскоре осмелели и всё-таки покинули своё укрытие. Сначала они стояли рядом с машиной, стараясь слиться с её очертаниями, затем расхрабрились и сделали в направлении зубров несколько шагов, затем ещё несколько и остановились, наблюдая при этом за реакцией обросших длинной шерстью зверей и за тем, чем они были заняты, их было уже хорошо видно, оказалось, что те не просто так находились в том месте — животные кормились: на земле лежало несколько рулонов сена, это и была их еда.

Наступил рассвет. По дороге стали гораздо чаще ездить автомобили. Они с шумом проносились мимо стоявшей на обочине машины путешественников, оставляя за собой завихрения белой ледяной пыли. Передвижения транспорта не беспокоили диких зубров, они невозмутимо продолжали подходить к разворошённым ими рулонам сухой травы и выхватывать из них пучки желанного корма.

Георгий включил взятую с собой видеокамеру и начал снимать животных, обступивших разбросанные по земле кипы сена, те, в свою очередь, наконец-то обратили на людей внимание и стали наблюдать за медленно приближающимся к ним любопытным человеком. Неожиданно стадо пришло в движение и единым организмом быстро переместилось в сторону кромки леса, увеличив расстояние между собой и людьми до безопасного в соответствии со звериными ощущениями. Остановка стада была столь же внезапной, как и мгновение назад стремительная его активизация.

Некоторое время зубры стояли на месте, их туловища излучали энергию, стремившуюся к укрытию из множества высоких многолетних деревьев, они выражали готовность в любое мгновение возобновить передвижение и покинуть остаток открытого пространства.

Георгий старался не выказывать признаков жизни, он даже затаил дыхание, надеясь, что звери успокоятся и будут воспринимать его внешний вид как органический природный элемент ландшафта.

Сначала одно животное, затем другое, а за ними уже и все остальные повернули головы так, чтобы видеть, что происходит с тёмными пятнами лежащего на снеге сена — оно манило их. Необычно крупные создания природы развернули свои тела, и, выстроившись в длинную живую цепь, двинулись обратно, к тому, чем в животном мире измеряется здоровье и сила его объектов, как и в человеческом обществе преимущества там у тех, у кого больше возможностей, а возможности развития у тех, кто сыт, и кому не угрожает опасность.

Георгий не шевелился, наблюдая за перемещением линии однородных животных к охапкам ароматной сытости, сохранившей в себе запахи лета, его темперамент и мощь. Вскоре звери вновь окружили выложенный им на замёрзшей земле корм и принялись удовлетворять одну из самых важных природных потребностей.

Мужчина вдоволь нафотографировал и наснимал на видеокамеру зубров. Он испытал неподдельный восторг от того, что ему удалось это сделать столь легко и непринуждённо. Георгий, довольный проведённым экспериментом по реализации идеи фотоохоты на практике, подошёл к наблюдавшему за происходящим Семёну:

— Видел! — с ликованием в голосе спросил коллегу по бизнесу Георгий, тот же молча смотрел вдаль, его взгляд не был сконцентрирован на картине приёма пищи зубрами, это удивило фотоохотника и снизило интенсивность возникшего в нём веселья, он хотел было расспросить о причине такого равнодушного отношения к виду необычных зверей в условиях вольного нахождения на бескрайних просторах русской земли, но из-за производимого шума, снующих туда-сюда автомобилей, которые в большом количестве двигались по дороге в обе стороны, общаться было затруднительно.
— Видел! — сказал Семён, когда они оказались внутри машины. — Видел, что кроме нас их никто не фотографировал и не снимал!
— Да, ты прав, — задумался над словами товарища Георгий.
— Поехали к егерям, которые кормят их и присматривают за ними. Расспросим в чём причина, почему никому нет дела до бизонов, — предложил Семён.
— Это не бизоны, это зубры, — поправил его Георгий.
— Какая разница, — сказал его приятель.
— Зубры — они наши и чуть не вымерли. Бизонов много, и они в Америке, — объяснил ему различие популяризатор идеи показа доисторических животных.
— Кому это интересно? Ты сам видел — никому! — сказал Семён, не выказывая желание более продолжать разговор.

*   *   *

Егери рассказали, что местное население давно привыкло к поселившимся в их краях зубрам, те ровно также привыкли к людям и поэтому особенно теперь их не боятся, поэтому подходят близко к дорогам и к населённым пунктам.

— Особенно они любят к телятникам и коровникам приближаться. Опасаемся, как бы туда не забрались. Подкормку им высыпаем так, чтобы не лезли в строения, а самих-то их у нас прозвали «лесными коровами», — рассказал о повадках диковинных животных один из егерей.

Очередная неудача, постигшая предпринимателей на их пути к богатству, без преувеличения привела к искреннему унынию обоих участников экспедиции. На какое-то время они утратили дар речи и способность разумно оценивать происходящее.

— Без комментариев! Без комментариев! — рассмеялся Семён, нарушив тягостное молчание, сопровождавшее водителя и пассажира на пути домой.
— Плохие новости тоже новости, — подчёркнуто серьёзно произнёс Георгий, намекая на то, что они занимались ни каким-то мелким дельцем, а изучали настоящее перспективное направление в туризме, которое сделает их миллионерами.

*   *   *

— Прав ты, прав! Гоняться за этим зверьём по лесам, чтобы сфотографировать его — это дело неприбыльное! — активно участвовал в диалоге Георгий.
— Ты сам посуди, ну сколько таких отчаянных людей, у которых все мысли только о том, чтобы за козерогами гонятся? Их же мало! — поучал друга Семён.
— Кого? — не понял Георгий.
— И тех и других, — в салоне автомобиля раздался заразительный смех, горести постигших бизнес-партнёров недавних разочарований тут же исчезли, новая дорога обозначила себя и понесла колёса их железного друга к их новым надеждам и новым открытиям.

*   *   *

— Зачем эти большие вояжи, трудности? Кому они сегодня нужны! Человеку требуется красота и покой! Отдых ему нужен. Пока он в автобусе едет на экскурсию, то спит или в окно смотрит, видами любуется. Приехал на место, получил долгожданное наслаждение от общения с памятниками истории и культуры, а заодно на лодке покатался или зимой на снегоходе. Настоящий активный отдых! Только напрягаться не надо. После в русской баньке попарился в прорубь прыгнул, чаю попил и обратно в автобус спать, а тот прямо домой и привезёт, как в сказке! — фантазии Георгия появлялись одна за другой, остановить их приход было невозможно, он искренне жил ими, представляя, как довольные организованным отдыхом туристы благодарят его с Семёном, кладя одну за другой тысячные купюры в пластиковый пакет, лежащий на переднем кресле автобуса, тот набух от их количества, некоторые денежные знаки выпали из мешка на сиденье и на пол автобуса и там в беспорядке лежат.

Слушая товарища, Семён верил ему и представлял, что всё так и будет, за увлекательными разговорами люди даже не заметили как проехали полторы сотни километров и подъехали к первой в тот день охотничьей базе, намеченной для просмотра, та располагалась на берегу живописного озера, а на противоположной стороне водоёма виднелись купола древнего монастыря.

Мужчины вышли из машины и направились сначала осматривать территорию, прилегающую к деревянному зданию, предназначенному для приёма гостей. На улице их ждали двое служащих предприятия, один из них числился егерем, другой администратором.

После положенных в таких случаях приветствий и обсуждения вопросов, касающихся личной жизни, погоды и обстановки в мире, они подошли к разъяснению местным жителям цели своего визита. Те выслушали историю о грандиозных планах с вереницей больших автобусов и тут же перевели разговор на тему об охоте, и о том, почему приезжие посредники не возят им хороших клиентов, а как они слышали в другие хозяйства возят. Сказано это было с большой обидой. Затем они поинтересовались для чего коммерсанты приехали к ним:

— Мы вам и говорим: будем возить людей на экскурсии. Приедут сюда на несколько часов, сходят в монастырь потом обратно вернутся, а вы шашлыки пожарите, летом на лодках покатаете, зимой на снегоходах, санки им дадите, они с горок покатаются. За это туристы деньги заплатят. Мы их поделим. Костёр им разожжёте, пусть посидят около него песни попоют. Что тут трудного? — стал по-новому разъяснять условия совместного сотрудничества Семён.
— Разожги им костёр! Они и базу сожгут! — презрительно протянул администратор.
— Да ты чего не понимаешь, какая тут прибыль будет? Знай только деньги огребай! — начал выходить из терпения агитатор за развитие международных связей.
— Прибыль тут будет одна — грязи! Загадят всё здесь! Только огребай за ними фантики да бутылки две недели! — администратор с напрягшимся и покрасневшим лицом долбил воздух фраза за фразой.
— Да, да, так и будет! — вторил ему чуть менее грозным, но также озлобленным голосом егерь.
— Ну, а вы как хотите? — сдался переговорщик Семён.
— Ты нам охотников вези нормальных, чтобы заплатить могли. Вот и всё, что хотим! — сказал администратор, довольный тем, что так скоро убедил в своей правоте собеседников.
— Каких вам охотников! На кротов? У вас кроме них никого нет. Когда вы в последний раз лося видели? Скажите мне, когда? А если привезём вам такого человека, вы добыть ничего не добудете, а время и деньги он потеряет! Представляете, что будет? С нами никто работать больше не будет! — взорвался Семён, знавший, что в хозяйстве нет возможности для проведения гарантированных охот.
— С нами, во-первых, ничего не будет, а что касается лося, то в прошлом году одного хорошего взяли, — невозмутимо ответил на его возмущённую реплику администратор. В то же время тон в его голосе поменялся на миролюбивый, он предложил всем успокоиться и идти осматривать дом и территорию.
— Вот видишь, всего одного, да и то в прошлом году. В этом году уже сезон заканчивается, а ты про то, что было когда-то небылицы рассказываешь! Ну ладно, давай пойдём посмотрим, что у тебя к хорошему изменилось. Дело вам предлагаем! Вы как ретрограды! — ворчал Семён.
— Не ругайся, не надо плохих слов говорить, — сказал администратор уже совершенно спокойным голосом.
— Что? Ретроград? Это не ругательство, это означает — отсталый человек, — начал оправдываться Семён.
— Посмотрим ещё кто отсталый, — наконец-то улыбнулся администратор от того, что ему удалось в тот день так хорошо пообщаться с заезжими бизнесменами.

Глядя на трудности взаимопонимания при попытке внедрить в жизнь свою идею, Георгий вспомнил надпись на плакате одной бухгалтерской фирмы: «Коммивояжеров и продавцов книг расстреливать на месте!» Мужчина вздрогнул.

*   *   *

— Что за народ! Отсталые людишки! Ничего не надо. Им что рубль, что миллион, всё мало! Зато всё в чужом кармане сосчитают! — сокрушался Семён.
— Эти мужики не справятся. Они туристов будут воспринимать как охотников. Сколько их не учишь, никакого понятия о сервисе. Привыкли, что за них всё приезжие делают: и зверя выслеживают, и добывают его, и разделывают тушу, и срезы для анализов берут, и на проверку ветеринарам сдают. Они только деньги берут, да указывают кто дурак, кто умный. Нет они завалят весь бизнес. Никакой кооперации нам с ними не сделать, — загрустил Георгий.
— Не отчаивайся, Андреевич, сейчас к нормальным людям приедем. Там руководителем у них хороший мужик, Игорь Сергеевич зовут. Он нам поможет. Раскрутимся с ним, не то что с этими непонятливыми, — Семён включил мобильный телефон, нажал на нужный номер и стал ожидать отклика.

Долго никто не отвечал, длинные гудки с правильной периодичностью повторялись раз за разом. Георгию захотелось спать. Больше недели они колесили по просторам родного края, пытаясь организовать и запустить туристический проект по массовому посещению таёжных угодий.

— Слушаю! — прозвучало долгожданное слово.

Семён долго разговаривал с представителем базы для охотников и туристов. Они договорились о встрече и о том, что содействие в бизнесе предпринимателям будет обеспечено.

— Что я тебе говорил! Хороший он мужик, этот Игорь Сергеевич! — радовался неугомонный коммерсант, — он нас будет ждать в райцентре. Контора у них там. Мы его заберём и сразу на базу, а там осмотрим всё и дела порешаем, — уверенный в предстоящем успешном сотрудничестве, Семён говорил без умолку.

Георгий остановил машину рядом со зданием, в котором располагалась администрация нужного им предприятия. Семён открыл дверь автомобиля и вышел из него с самодовольным видом, предвкушая какое впечатление произведёт на провинциалов масштаб проекта массового посещения столичными и заграничными туристами их глухомани. Через несколько минут из дверей здания он вышел с высоким представительным мужчиной, на том был тёмный костюм в мелкую полоску, белая рубашка с контрастирующим с ней синим галстуком, поверх них было надето короткое чёрное пальто, ноги незнакомца были упрятаны в добротные зимние, импортные, кожаные полусапожки, они гармонировали с остальной одеждой своим тёмным цветом и модельным стилем, головной убор у спутника Семёна отсутствовал.

«Надо же, таких модников и в областном центре немного!» — подумал Георгий, глядя на человека, вид которого внушал доверие и располагал к общению. Они поздоровались, новый знакомый сел на переднее сиденье автомобиля и объяснил как выехать на дорогу, ведущую к базе отдыха, она, как оказалось, располагалась в сосновом бору на берегу озера, границы её земельного участка были обнесены сплошным высоким забором, единственно имевшийся на нём двухэтажный дом включал в себя все необходимые туристу элементы для отдыха: на первом этаже были каминный зал с бильярдом, сауна для любителей жара, столовая, совмещавшая в себе из-за своих размеров назначение банкетного зала, на втором этаже находились спальные комнаты и небольшой зал с телевизором и камином.

Территория базы и её местоположение понравились Георгию. То, что здание, и имевшееся в нём оборудование были достаточно новыми, говорило о том, что её хозяева следили за современными технологиями и обладали для этого достаточными средствами. Всё необходимые атрибуты для отдыха людей в гостинице были, но только вот не было самих туристов, это удивило Георгия, то же самое обстоятельство озадачило и Семёна:

— Игорь Сергеевич, много туристов к вам ездит? — сделал попытку выяснить правду Семён.
— Меня зовут Геннадий Валентинович, директор не смог поехать с вами. Он попросил извиниться за это. Сами понимаете у руководства всегда много текущих дел. Я вам всё покажу и расскажу о чём вы попросите, — деликатно повёл переговоры представитель владельца базы.

Георгий пропустил через себя поток взрывных мыслей: «Ну почему Семён так любит врать! Вроде пустяк, а при серьёзных переговорах даже маленькая ложь может привести к срыву большого контракта. Зачем ему было нужно убеждать меня в том, что он лично знаком с директором предприятия Игорем Сергеевичем! Мы же друзья! Я принимаю его таким, какой он есть! Не нужно мне доказывать свою значимость!» — и посмотрел в сторону Семёна, а тот, как ни в чём не бывало, сделал вид, что ничего необычного не произошло.

— В этом месяце только на Новый Год будет одна группа. Летом и осенью приезжают охотники, но их не так много, как хотелось бы. Строя комплекс, мы рассчитывали на то, что будем получать от него прибыль, надо честно признать, что наши ожидания не оправдались, это направление деятельности на данный момент для нашего предприятия является нерентабельным.

Игорь Сергеевич рассказал мне, что вы ведёте большой международный проект по охотничьему, рыболовному и экотуризму. Мы готовы с вами сотрудничать по этим вопросам.

Если у вас имеется прямая заинтересованность в покупке этой базы, мы также готовы обсудить цену и условия сделки, — произнёс короткую, но информационно ёмкую речь Геннадий Валентинович.

*   *   *

Услышанное потрясло Георгия. Особенно его поразило предложение о покупке базы. Он едва сдерживал себя от желания завыть протяжным, как у волка воем, невероятным усилием воли мужчина удержал себя от проявлений нахлынувшего на него отчаяния, не менее его растерялся и Семён. Георгий осознавал, что пока не поздно, необходимо срочно взять ситуацию под свой контроль:

— Если можно, мы бы хотели с партнёром самостоятельно осмотреть территорию комплекса, чтобы понять его возможности. После этого мы выскажем свои соображения по сотрудничеству, — ровным голосом, без малейшего намёка на какое-либо волнение или неуверенность сообщил о своём желании Георгий.
— Я подожду вас в каминном зале, — понимающе кивнул головой Геннадий Валентинович.

*   *   *

Георгий стоял на берегу замёрзшего пустынного озера. Бескрайнее, ровное пространство белого безмолвия, тянущееся до горизонта, идущая вдоль него полоска из наслоения неестественно густых фиолетовых, лилово-красных, малиновых и жёлтых цветов неземного происхождения, создавали картину чем-то схожую с его планом, оставалось только заполнить безжизненное полотно замысла объектами и субъектами, установить связь между предметами и привести их в движение. Внезапно взгляд мужчины поменял свою направленность и сосредоточился на мерцающем в воздухе пятнышке.

На фоне белого снега, который покрыл землю, было странно видеть движущуюся живую темную точку, вокруг которой в непрерывном порхании кружились маленькие крылышки мотылька.

*   *   *

Возвращение домой было тягостным. Честное соприкосновение с действительностью не оставляло шансов для продолжения проведения экспериментов на любителях активного отдыха. «Проект «массовый туризм» придётся закрыть. Вереница автобусов, везущих людей за созерцанием — это слишком уж нереально!» — подумал Георгий.

— Я извозом займусь. Тысяча в день получается! Мне хватит, — разорвал Семён молчание, царившее в салоне автомобиля, пробивавшегося сквозь имевший в себе синеватые оттенки густой морозный воздух по заледенелой дороге между двух рядов, нависших над ней заиндевелых деревьев, чьи ветви, покрытые кристаллами голубого снега, были растопырены по сторонам так, как будто конечности растений свело судорогой от боли, прежде чем они застыли в последнем жизненном движении.
— Каким извозом? — спросил Георгий.
— Грузоперевозками. У меня Газель имеется. Никаких проблем!  Дал объявление и сиди себе жди! Раз или два в день перевез шкаф или диван, получил рубль и снова лежишь себе. Никаких волнений! Желающих много, прожить можно! — дрожащим бодростью голосом поведал о своих намерениях Семён.
— Я бы помог тебе, да ты знаешь мои проблемы со спиной, болит она часто. Боюсь сорву её окончательно.
— Тебе бы, Андреич, инвалидность получить! Пенсия какая-никакая, льготы по платежам за коммуналку, за лекарство компенсация, чего-то там ещё! — посоветовал сердобольный друг.
— Да, надо разузнать об этом, — соблюдая правила вежливости, ответил ему Георгий, боящийся даже думать о таких вещах. Он полагал, что врачебная комиссия, осмотрев его, запретит ему работать, а значит и жить.

*   *   *

Возле дома Семёна компаньоны ещё долго сидели в салоне автомобиля и обсуждали свои последние поездки в охотничьи хозяйства, перед расставанием они пожелали друг другу удачи. Короткий отдых и длинный откровенный мужской разговор после долгой дороги восстановил физические силы и душевное равновесие Георгия.

— Я продолжу, уже много сделано! Не знаю почему, но верю, что рано или поздно всё получится и вереницы автобусов, а может ещё чего-то, будут! — сказал он уходящему Семёну.
— Чего чего-то? — вдруг остановился уже пошедший в сторону своего дома хитрый друг Георгия.
— Сам пока не знаю, — улыбнулся мужчина, наблюдая за реакцией компаньона: «Теперь долго по ночам будет ворочаться, просчитывать что я ему недосказал, —  продолжая улыбаться, рассуждал про себя Георгий, — хорошо всё-таки, когда есть друзья!»

Удаляющаяся спина Семена имела намерение повернуть тело, чтобы задать еще вопрос, но что-то удержало её от этого. Георгий завёл мотор, вывернул руль и выехал на основную дорогу. Маркетинговые исследования закончились.

Конец.

Содержание.
Эрлов. Выбор. Книга первая.
Часть 1. Жена.
Три встречи.
Велосипед.
Правильное чувство.
Две женщины.
Связи.
Первый опыт.
Часть 2. Куда уходят медведи.
Сопротивление.
Дыхание мамы.
Преследование.
Испытание.
Навигатор.
Побег из таёжного плена.
Потерять всё, чтобы приобрести всё.
Чистота бесплодна.
Новая дорога.
Часть 3. Начало.
Медведица с четырьмя медвежатами.
Два вопроса.
Сознание.
Неизвестный день.
Визуализация.
Конференция.
Битва за кровать.
Маркетинговые исследования.

 

%d1%81%d0%bd%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%ba-%d1%8d%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%bd%d0%b0-2016-12-14-%d0%b2-22-01-34

 

Жизнь человека не имеет ни начала, ни конца, она длится вечно! Всего лишь секунда человеческой жизни длится вечно! В этом может убедиться любой! Ему нужно только подумать о любом принадлежащем его жизни мгновении, и он увидит, что оно никогда не прекращается!

 

uslugi-posrednika